Дарующая жизнь - Денис Чекалов

– Если вы пришли поблагодарить меня, считайте, что уже сделали это.

– Нет.

Она быстро подняла на меня глаза, потом снова опустила.

– Я тоже хочу помочь вам, Майкл. И я могу это сделать.

Даже извиняясь, Лианна де Халон не могла отложить в сторону свою самоуверенность. Да, она и правда такой родилась.

– Есть то, о чем вы имеете право знать, Майкл.

– И что же?

Произнося последние слова, девушка не поднимала глаз. Теперь же взглянула прямо на меня и больше не отводила взора.

– То, что я должна сказать вам, чересчур личное. Для вас. Кроме того, я намерена передавать слухи. Такое поведение недостойно эльфийки. И наконец, я собираюсь предать тех, кто доверил мне секрет. Поэтому я сразу извинюсь перед вами за все вместе, и больше не станем терять на это время.

– Истинно эльфийский подход к делу, – подтвердил я.

– Бесспорно. Как вы знаете, в столице далеко не все вас поддерживают.

– Это не секрет. Если бы меня любили все, я начал бы беспокоиться. Всеобщая любовь часто оборачивается всеобщей ненавистью.

– Вы правы.

Она постоянно соглашалась со мной – значит; собиралась сказать очень большую гадость.

Поглядим.

– Все дело в вашей помощнице. Франсуазе.

– И что в ней?

– Некоторые считают, вы слишком близки. Непозволительно для эльфа.

– Межрасовые браки – основа нашей культуры. Они обеспечивают приток новой крови. Древняя, освященная веками традиция. Так в чем подвох?

Она отвернулась.

– В Лернее.

Вот, значит, как.

– И что же?

Мне приходилось вытаскивать из нее слова, как лемур выковыривает жука из-под коры дерева. Бедные лемуры – тяжко же им приходится.

– Вы познакомились с Франсуаз почти сразу же после окончания войны. Все знают, какими возвращались на родину Черные Драконы. Многие сошли с ума. Другие заточили себя в монастырях. Кто-то вообще не вернулся.

– Я, например.

– Я знаю, – она не слушала меня, – что нас называют «мцари». Это слово стало почти ругательным. По крайней мере, для тех, кто его произносит у нас за спиной. Но мы верим в традиции. А некоторые верят чересчур сильно.

– Иными словами, – я подбирал слова осторожно, – они боятся. Думают, после Лернея в моих мозгах была полная каша, а потом мне их промыли демоны. Давно в стране идет охота на ведьм?

Лианна покраснела.

– Все совсем не так. Просто вы должны знать, что некоторые в столице вами недовольны.

Я начал смеяться.

Я смеялся громко, откинув назад голову, и, не помню точно, может, даже стучал ладонью об стол. В тот момент я действительно выглядел как пациент, сбежавший из психиатрической клиники «Ратледж».

– Простите, Лианна, – сказал я, когда мне наконец удалось совладать с собой.

Все это время она молчала. То ли испугалась, то ли окончательно уверилась, что слухи обо мне – правда.

– Знаете, когда я впервые услышал эту фразу? Много лет назад. Бой только что закончился. Как сейчас помню – рядом со мной стоял Билли. Мы знали друг друга недавно, но быстро стали друзьями. На войне все происходит быстро.

Мы были единственными, кто остался. Из целого отряда. Всех других раскидало – я даже не знаю, где. Лишь я и Билли. Только вот головы у него не осталось. А из шеи торчал осколок позвоночника. Где-то далеко по-прежнему грохотали взрывы. Я поднимал его голову, приставлял к шее и проводил ладонями по разрезу. Я знал, что ничего не могу поделать. Прекрасно знал. Но все равно тер руками снова и снова, пока мои пальцы не превратились в сосульки.

Потом мои часы ожили. Я открыл их – не машинально, я думал, что мне сейчас сообщат о подкреплении. Что чародеи рядом и они спасут Билли.

И вот тогда я получил это сообщение из штаба. «Некоторые в столице вами недовольны». Ни слова больше. А когда я затем посмотрел на Билли, то понял, что он умер. Умер уже давно, и мне уже никогда не спасти его.

Лианна смотрела на меня.

Я не заметил, как закрыл лицо руками. Не хотел, чтобы она видела моих слез.

Черные Драконы не должны плакать. Иначе сойдут с ума.

– Билли был первым, кого я похоронил. Вы знаете, как хоронят людей в болоте? Вы просто кладете тело в трясину, и оно медленно уходит под землю, пока не исчезнет совсем. Ни креста. Ни надгробного памятника.

Как мне хотелось лечь тогда рядом с ним, закрыть глаза, свернуться в комочек, чтобы топь поглотила и меня. Как часто потом я упрекал себя, что не сделал этого. «Некоторые в столице вами недовольны».

Я в упор взглянул на Лианну.

– Не в первый раз.