Последняя победа - Андрей Посняков

– Обогнем по тому берегу, – тут же нашел выход вождь. – Издалека не заметят.

– Я доверяю тебе, потомок мудрых и храбрых нуеров.

– А ты, как всегда, отправишься одна? – сделал вывод Штраубе. – В самое логово?

– Чего мне бояться, Ганс? – пожала плечами ведьма. – Со мною вера и слово Господа нашего, Иисуса Христа!

– Вот, добавь к этому англицкую пистоль, – вытянул немец из-за пояса маленькую пищальку с короткой изогнутой рукоятью. – Дальше двадцати шагов из нее стрелять бесполезно, но с десяти слона свалит. В ней пуля в половину моего пальца размером. Сейчас пороху на полку подсыплю для уверенности… – Наемник достал из сумки костяной рог, еще раз проверил механизм, придирчиво осмотрев кресало, и отдал оружие девушке. – Перед выстрелом взвести надобно, помнишь?

– Помню, – кивнула Митаюки и сунула тяжеленную штуку за пазуху. – Все должны быть готовы к первым сумеркам, когда язычники закончат молитву и приступят к ужину.

* * *

С привала чародейка ушла последней – привычно слившись с природой вокруг, став неразличимой и неощутимой. Однако со временем немного ошиблась и вышла на площадь, когда вечернее восхваление Нум-Торума уже закончилось и местные жители сгрудились у костров, распространяющих в стороны горьковатый запах жаренного на углях волчатника. Небо начало темнеть, и стоило поторопиться, иначе сидящий в засаде наемник мог ее в сумерках и не различить.

Митаюки нырнула в святилище, надеясь застать его пустым, ведь шаманам тоже нужно кушать. Однако перед золотым идолом, выставившим богатое мужское достоинство, сидел на небольшом чурбаке старик в замшевой тунике и задумчиво перебирал сухо щелкающие костяные четки. В свете двух маленьких масляных лампад разглядеть его подробнее было невозможно. Даже цвет волос терялся в полумраке.

– Ты все же пришла, исчадие тьмы, служительница зла, поклонница смерти, – не поднимая головы, произнес колдун.

– Ты знаешь обо мне? – удивилась чародейка.

– Не такой уж я плохой шаман, ведьма, – усмехнулся сир-тя, поднимая к ней свое черно-красное переменчивое лицо. Сумерки и два пляшущих огонька скрадывали и постоянно искривляли черты старика.

– Тогда скажи, зачем я здесь?

– Ты явилась смутить умы, черная ведьма, поманив мое племя неясными сокровищами, неверной славой, проклясть старых богов и посеять новые надежды, – вздохнул колдун.

– И как ты поступишь?

– Никак, черная ведьма, – покачал головой хозяин святилища. – Мне все равно никто не верит. В нашем селении больше нет веселья и сытости, покоя и богатства. С каждым годом жить становится все труднее и труднее, и моих сил не хватает изменить все обратно. Древние обряды больше не радуют сир-тя, дары их становятся все беднее, а служение духам не привлекает учеников. Я устал, черная ведьма, и я хочу покоя. Может статься, твой бог и вправду окажется счастливее моего, и твои надежды не обернутся белой пылью. Вручаю тебе судьбу моего рода, служительница белых иноземцев. Делай то, зачем пришла.

– Я заберу у твоего племени старых богов, шаман, но заменю их великой славой и богатством, – пообещала Митаюки-нэ. – Они забудут былую тоску.

Чародейка взяла из-под опоры чума кувшин с горючим маслом, плеснула на стены, на полог. Из другого, широко взмахнув, полила пол. Часть жидкости попала на лампады, и огонек тут же радостно побежал во все стороны.

– Прощай, черная ведьма, – опустив голову, торопливо застучал четками старик.

– Чистого тебе неба в верхнем мире, шаман, – поклонилась ему чародейка. – Прощай.

Когда она вышла из святилища, за ее спиной уже ревело пламя, закручиваясь в жгуты и выхлестывая наружу через все щели. Столпившиеся у очагов сир-тя ошеломленно замерли, сраженные столь ужасающим зрелищем и его неожиданностью. Девушка вышла к священной березе, достала из-за пазухи пистоль, взвела курок, вскинула над головой и нажала спуск.

Оглушительный грохот потряс площадь и вырвал из невидимости нежданную гостью.

– Слушайте меня внимательно, сир-тя Верхнего Варанхая, и не говорите, что вы не слышали! – опустила пистолет чародейка. – Меня зовут Митаюки-нэ, я хозяйка белокожих иноземцев и первая служительница величайшего Господа Иисуса Христа! Я принесла вам имя нового, молодого и сильного бога взамен старых богов, слабых и дряхлых! Это бог победы, это бог богатства, это бог сытости! Отныне вы будете поклоняться ему одному, и горе тем, кто откажется признать его власть и любовь!

– На колени, сир-тя Верхнего Варанхая! – громко провозгласил Нахнат-хайд, выходя из зарослей с палицей в одной руке и длинным обсидиановым ножом в другой. – Прославляйте нового бога или умрите! Его имя Иисус! Славьте его, несчастные! Славьте!

Вслед за своим вождем из кустарника выдвинулись три десятка воинов и замерли мрачными тенями, опираясь на длинные копья.

– Славьте имя Господа нашего, Иисуса Христа! – Молодой вождь Тарсай-няр последовал примеру бывшего шамана и тоже вышел в свет костров. А следом за ним – еще больше полусотни бойцов.

Митаюки-нэ мысленно ругнулась – тархадцы должны были прикрывать площадь от возможного нападения язычников из Дома Воинов, а не устраивать представление для кучки селян. Оставалось надеяться, что здешним жителям действительно надоели нищета и тоска и за старых богов никто не вступится.

– Вы можете принять новую веру, сир-тя, – спешно пояснила она, – стать нашими братьями во Христе, нашими друзьями, нашими соратниками, частью нашей большой семьи. Или отринуть силу молодого бога и назвать себя нашим врагом. Смотрите на меня. Вот как возносится молитва молодому бога… – Ведьма размашисто перекрестилась: – Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! – эхом отозвались воины и осенили себя знамением.

– На колени, сир-тя! – неожиданно громогласно потребовал Нахнат-хайд. – Вы выбираете нового бога или смерть?!

Вздрогнув, первыми упали на колени ближние к нему женщины, стали неуклюже водить руками от головы к животу, из стороны в стороны. От них падение покатилось дальше, и вскоре первую свою христианскую молитву произносили все жители деревеньки, кроме самых малых несмышленышей.

– Радуйтесь, сир-тя Верхнего Варанхая! – с облегчением вскинула руки Митаюки. – Господь принимает вас! Отныне вы наши друзья и родственники! Отныне мы будем оборонять вас от любого врага, а вы сможете ходить в походы вместе с нами! Отныне болезни больше не затронут ваше селение, а жизнь ваша станет сытой и богатой! Да будет праздник, братья и сестры! Отныне все мы вместе!

Она подошла к новообращенным, стала поднимать их с колен и крепко обнимать. Так же повел себя и Нахнат-хайд, и часть его воинов. Тарсай-няр колебался, продолжая стоять живой стеной между христианами и возможной опасностью.

И правильно делал!

Обняв с два десятка сир-тя, убедившись, что все они перевели дух и уже не боятся, а радуются случившейся перемене, чародейка отошла к тархатцам и тихо распорядилась: