Демон. Одиночка - Маргарита Блинова

— Что?! — возмущенно рычу я, все еще трансформированной челюстью. — Он меня чуть не загрыз, а вы ругаете его за то, что он попытался сделать это у всех на виду?

— Не придумывайте, — отмахивается женщина от моих слов, как от назойливого комара в жаркий полдень. — Всего-то пара укусов.

— Всего-то? — рычу я и убираю руку, которой все это время зажимала раны на шее. — Это, по-вашему, «всего-то»?

Женщина с удивлением смотрит на мое плечо, на кружево платья, сменившее цвет с белого на ярко-алый, и ее глаза округляются.

— Курт, у нее кровь! — потрясенно шепчет она.

Блин! В этом доме умеют слушать? Я же ей только что сказала, что меня покусали! Ясный пень, что у меня идет кровь!

Но почему-то все в гостиной ведут себя так, будто случилось нечто аномальное. Курт обходит диван, каким-то неуловимо быстрым движением убирает мои волосы со спины и тупо смотрит на ранки от укусов. Спустившаяся лаэра тоже присоединяется к процессу разглядывания.

Хорошо, хоть Мажор остался стоять на месте. Видок, правда, у парня настолько ошарашенный и потерянный, что мне на долю секунды становится даже жалко беднягу.

— Не останавливается, — слышу я за спиной хрипловатый голос Курта.

Прижав руку к ранкам, делаю поспешный шаг в сторону и встаю к двум демонам в пол-оборота.

— Слушайте, а можно, я пойду? — с мольбой смотрю в глаза Курта. — Сегодня явно не мой день…

И, словно в подтверждение только что сказанного, в гостиную входит Кристоф Дамир. Мы встречаемся с ним взглядами и…

— Какого черта она тут делает! — рычит взбешенный мужчина.

Ну вот, как будто мне мало было быть покусанной, вдобавок ко всему, я буду еще и побитой.

Испуганно вздрогнув, я как-то неосознанно перемещаюсь ближе к Курту. Это ведь была его идея пригласить меня на ужин. Наверное, в голове мужчины имелся хоть какой-то план, как это будет происходить.

— Всем привет! — звучит бодрый голосок из-за спины Кристофа Дамира, и в комнату входит высокая блондинка.

Мы тупо смотрим друг на друга, моргаем и совершенно синхронно выдаем:

— Горгона?

— Аврора?

Друг

— А помнишь, как мы пропустили последний автобус, и пришлось пилить через полгорода, чтобы попасть домой?

— Конечно, помню! — мелодично смеется Аврора. — Как и того армянина, что ехал на синей пятерке и пытался нас закадрить!

Я прыскаю и подпрыгиваю от возмущения.

— Аврорка, давай смотреть правде в глаза — армянин кадрил только тебя, — насмешливо щурюсь я. — А на меня запал подвыпивший десантник, что шел за нами по пятам.

Мы снова смеемся, вспоминая прошлые деньки.

— А помнишь, как я писала любовные записочки твоему брату, а ты их ему передавала?

— Обижаешь! Это был самый паршивый день Святого Валентина в моей жизни! — искренне восклицаю я. — Бандит с Димкой до сих пор шантажируют меня фоткой, где я в костюме купидона!

— Согласна, — смеется подруга, — нимб тебе не идет!

Я обиженно надуваю губы и неожиданно вздрагиваю от прикосновения сидящего позади Курта.

Мы все в той же гостиной.

Невысокая женщина, что ругала Мика, оказалась действительно хозяйкой этого дома. Тепло поприветствовав новых гостей в лице Кристофа и Авроры, женщина удалилась контролировать работу слуг.

Мажора сослали в его комнату, велев немного сбросить напряжение. Мы же с Авророй устроились на диване, чтобы повспоминать прошлое. Кристоф, немного сбавивший градус неприязни, уже чуть мягче поглядывает на меня. Он сидит рядом с Авророй и каким-то собственническим жестом удерживает ее за талию, так, словно переживает, что девушка куда-то сбежит.

Под предлогом обработки раны, рядом со мной на диван уселся Курт. Надо сказать, врач из него так себе!

Вместо того чтобы достать аптечку, обработать раны и наложить марлевую повязку, мужчина принес откуда-то белое мягкое полотенце и просто приложил к пострадавшему плечу.

Иногда он убирал полотенце и наклонялся, чтобы посмотреть на ранки, оставленные клыками собственного брата. И вот в такие моменты, когда его дыхание касалось моей кожи, я почему-то вздрагивала.

— А помнишь Новый год? — возбужденно заговорила Аврора. — Ты взобралась на стремянку и держала веточку омелы…

— …а ты стояла внизу и ждала Бандита…

— …но вместо него в комнату вошел твой папа!

Мы громко хохочем, вспоминая, как вытянулось лицо папулика, когда Аврора, смущаясь и заикаясь, попросила его свалить куда подальше и не мешать охотиться на Илью.

— Кстати, ты так и не рассказала — понравилось тебе целоваться с Бандитом или нет, — припоминаю я.

Аврора краснеет и смущенно опускает глаза, лаэрд за ее спиной недовольно рычит, а я откровенно потешаюсь над беспричинной ревностью мужчины.

— Да не рычите вы, Кристоф! — машу я рукой. — Брательник — это еще цветочки. Аврора всегда тянуло к плохим парням. В этом списке жутких типов Бандит еще самый приличный.

— Не надо, — одними губами шепчет Аврора, испуганно округляя глаза.

А вот у мужчины мои слова вызывают явный интерес. Он как-то весь приободряется и с еще большим интересом смотрит в мою сторону.

Ба-а-а! Да меня хотят использовать в качестве информатора.

Заговорчески подмигнув Кристофу так, чтобы не заметила подруга, торопливо меняю тему, все так же продолжая предаваться воспоминаниям.

Сколько мы не виделись с Авроркой? Три года или уже больше? А ощущение такое, что не прошло и трех недель.

С Авророй мы сдружились на почве соседства — она снимала однокомнатную квартиру недалеко от универа, в то время как я обитала в студенческой общаге в маленькой комнатке на четверых.

Моя мама умерла, когда Димке исполнилось пять, поэтому большую часть жизни я росла в семье из трех мужчин. Чтобы было понятно, в какой суровой обстановке проходил мой процесс взросления, скажу, что в нашей семье мне приходилось поднимать после себя сиденье унитаза.

Собственно, чисто мужская компания и наложила свой неизгладимый отпечаток и на мое видение мира, и на характер.

О да! Характер у меня жуткий, а еще я на редкость прямолинейна. Именно поэтому соседки невзлюбили меня с первой же секунды.

Положение ухудшалось еще и тем, что, помимо общей площади в общаге, мы все четверо были одногруппницами. На журфаке царила дикая конкуренция — пробивались единицы, еще меньше получали престижную работу, а мне дико хотелось быть внештатным корреспондентом, летать по миру, вести репортажи из горячих точек.

Собственно, уже тогда мечта частично сбылась — девчонки устроили мне самую настоящую травлю, подключив на военные действия против меня почти весь поток.