Песчаный блюз - Алексей Бобл

Под ногами раздалось негромкое «звяк!» — на пол упала сплющенная пуля. А в заднем окне появилась дыра с паутиной трещин вокруг.

Сквозь шум наших движков гул танкерского мотора был не слышен. В любом случае, догнать они меня не могли — машины у омеговцев тяжелые и с приличной огневой мощью, их трудно остановить и тем более уничтожить, но двигаются они не слишком быстро.

Я еще трижды поворачивал, зная, что особого смысла в этом нет — «Зеб» оставляет слишком заметный след, который ветер заметет песком не так быстро — и выкатил на каменистую равнину, дальней границей которой служил ряд уродливых низких деревьев. Судя по скорости танкера и расстоянию, которое нас теперь разделяло, он доберется сюда примерно, когда мы достигнем той рощи. До нее было далековато, с такого расстояния омеговцы не станут стрелять — не добьют. Теперь главное для меня, не снижать скорость.

Я зафиксировал штурвал, потер шею, достал «шершень» из кобуры и вышел наружу.

Небоход вяло шевелился, лежа на спине. На смуглом гладком лбу его была глубокая ссадина, куртка порвалась на плече, левое стекло очков треснуло.

Приставив «шершень» ему между бровями, я сказал:

— Ты следил за мной. Или следила? Сними очки, чтобы я понял, как правильно.

Летун замер. Ветер шевелил выбившуюся из-под шлема черную прядь и поля моей шляпы. «Зеб» слегка покачивался, рокотал двигатель.

— Ты — доставщик, — объявил незваный гость тонким голосом с легкой хрипотцой.

— Я доставщик, и у меня пистолет, — уточнил я, сильнее вжимая стволы ему в лоб.

— Грешно тыкать пистолетом в живого человека.

— А мозги ему разнести?

Он поразмыслил.

— Это еще грешнее. Но из «шершня» вряд ли получится.

— В упор, да из двух стволов? Шутя!

Мы помолчали, разглядывая друг друга.

— Покажи личико, — велел я.

Он медленно поднял руки, взялся за очки и сдвинул их на лоб. Расстегнул ремешок и стащил с головы шлем.

Ветер зашевелил густые черные волосы. Большие, темные, немного раскосые глаза в упор смотрели на меня.

— Ну да, баба, — кивнул я. — Так и знал. Да еще и цыганка.

Она молчала, осторожно трогая плечо, где была порвана куртка.

— Зачем следила за мной? — повторил я.

— Следила? — Девушка пошевелил густыми бровями. — О чем ты? Как следила?

— Через передатчик у меня в трюме. А у тебя в авиетке был приемник.

— Не было там никакого приемника! То есть был, это для связи с Ульем…

— Ты помощница Богдана? Напарница? Что вы двое затеяли?

— Слушай, доставщик! Поцелуй меня симбиот, я вообще не понимаю, о чем ты толкуешь!

На лице цыганки было такое неподдельное удивление, что я нехотя убрал «шершень».

Ее зрачки вдруг закатились, почти исчезнув из виду, голова склонилась к плечу — девушка свалилась бы обратно на палубу, если бы я не поддержал ее за плечо. Она ухватилась за меня. Слегка привстав, я оглянулся — мы пересекли примерно треть равнины, танкер еще не показался.

— Слушай, а можно мне малеха подлечиться? — спросила цыганка. — А то я башкой сильно трахнулась об фонарь, когда машина упала, лобешник рассадила, да потом ты еще прикладом по затылку, вот спасибо… Есть у тебя, к примеру, змеиное масло? И воск из кактусовых деревьев? Недурно заживляет, если намазать побольше. Я из Гильдии, зовусь Эви. А ты кто такой?

Снова оглянувшись на равнину, я убедился, что погоню не видать, и зашагал в рубку.

Пришлось отдать ей почти весь запас купленных в Рязани бинтов. Разобравшись с ранами, цыганка-пилот по имени Эви попросила воды и жадно вылакала целую кружку.

— Доставщик, ты меня не бойся, — сказала она, садясь под ограждением и устало прикрывая глаза. — Я тебе по гроб жизни благодарна, всякое такое… Но сейчас мне передохнуть чуток надо. Плохо мне, башку крутит. Я понимаю, для тебя это все неожиданно, как… как авиетка на голову, но я в себя приду, тогда уж поговорим, заметано? Только ты того… не сбрасывай меня в песок, пока я дрыхнуть буду. И стрелять в меня не надо, слышь? И вот еще что… Я из авиетки захватила — держи. Как знала, что пригодится.

И она снова закрыла глаза.

* * *

Шар из тусклого металла, который Эви достала из сумки на ремне и отдала мне, оказался бомбой, хотя чтобы понять это, пришлось повозиться. Внутри одной полусферы прятался искровой воспламенитель и трубка с гремучей ртутью, вокруг, словно лепестки, овальные стеклянные баллончики. Вторая половинка была заполнена спрессованным тротилом. Надо же, какие штуки в Гильдии делают. Я слышал, что небоходы их с дирижаблей швыряют, чтобы взрывать всякие цели внизу, но не знал, что бомбы еще и горючей смесью заряжают.

Эви пришла в себя, когда я притормозил среди деревьев. Хромая, подковыляла к рубке, увидела бомбу в моих руках и сказала:

— Это ты правильно. Умеешь пользоваться?

Я покачал головой:

— Ни разу не доводилось.

— Так дай я.

Скинув куртку, под которой оказалась короткая черная майка, цыганка потянулась к шару, но я отвел ее руку.

— Эй, да ладно, доставщик, — хмыкнула она. — Нам омеговцев остановить надо, они ж за нами прутся.

— За тобой, а не за нами, — поправил я.

— Ну, вообще-то за мной, но сейчас по следам твоей машины едут. И если я в сторону по-тихому отвалю, то они и не заметят, дальше будут тебя преледовать, пока не догонят. Мне только совесть не позволяет бросить слабого мужчину на произвол судьбы. Давай бомбу.

Отдав ей шар, я вспомнил огромное существо, появившееся как раз перед всей этой заварухой… нет, кажется, оно не связано с авиеткой и омеговцами. Хотя вообще-то делать какие-то выводы рано, надо сначала хорошенько потолковать с цыганкой.

Когда я остановил «Зеба», Эви спрыгнула с кормы, присела в колее и стала закапывать бомбу

Я задумчиво постучал костяшками пальцев по штурвалу. А не врубить ли оба движка, пока она там возится, и не стартануть отсюда на всех порах? Зачем мне сдалась эта цыганка?

Хотя нет, она права: омеговцы сейчас по моему следу идут, то есть по следу «Зеба». Ладно, надо-таки для начала выяснить, что вообще происходит, а уж потом решать, как дальше поступить. Эви тем временем закончила с бомбой и полезла обратно. Я сразу поехал, то и дело выворачивая руль, чтоб не давить деревья. Те, впрочем, оказались необычно гибкие — они словно раздвигались перед острым носом машины, скрипя, елозили по бортам и резко выпрямлялись позади. Ветки дрожали, с них сыпалась чахлая листва.

— Бомба сработает? — сказал я, когда Эви показалась в дверях рубки.

Она кивнула.