Глаз павлина - Вячеслав Шалыгин

– Привет.

Костя встал, однако Лиза не выпустила его руки,и это не ускользнуло от взгляда Олега Федоровича. Он внимательно посмотрел на Брагина, и тот понял, что избрал не лучший путь для выяснения сути происходящего. У технолога были глаза опытного и расчетливого хищника. Костя сник и в поисках поддержки посмотрел на Лизу. Девушка, не понимая, что происходит, улыбнулась и, оборачиваясь к отцу, сказала:

– Папа, это Костя…

– Вижу, – сурово ответил технолог и протянул Брагину руку.

Рукопожатие затянулось, и Костя был вынужден снова взглянуть Олегу Федоровичу в глаза.

– Смотри не ошибись… – сказал технолог, и внутри у Брагина похолодело. Почему он так испугался этого человека, сказать было невозможно. Настроение у Кости сразу же испортилось, и даже когда на крылечке остались только он и Лиза, легче ему не стало.

– Не обращай внимания, – Лиза улыбнулась и погладила Брагина по плечу, – он со всеми так разговаривает. Для профилактики. Но ты же не такой, как эти солдафоны. Вы с папой подружитесь, вот увидишь.

– Надеюсь, – уныло ответил Костя, вспоминая взгляд технолога. Пригладив невольно шевельнувшиеся на затылке волосы, он взял Лизу под ручку и предложил пройтись. Девушка не возражала, но далеко отойти они не успели.

К бараку быстро шел старшина в сопровождении Юры и еще одного младшего командира.

– Брагин, притормози, – крикнул Павел, – ты мне можешь понадобиться.

Костя в глубине души облегченно вздохнул. Поддерживать легкую и непринужденную беседу настроения не было, а молчание Лиза могла истолковать как охлаждение в отношениях.

– Служба, – серьезно сказал он девушке и развел руками.

– Ладно, – Лиза прижалась к его широкой груди и прошептала: – Я не буду спать до полуночи. Если освободишься, можешь постучать в мое окошко.

– Обязательно, – пообещал Костя и поцеловал ее в пухленькие губки.

Лиза ушла, и Брагин ненадолго остался один. Внутрь барака старшина его не звал, поэтому Костя решил дожидаться приказа у крыльца. Можно было, конечно, сделать вид, что неправильно понял указание и войти, но Брагина останавливала возможность встречи с технологом. Костя стоял у двери и мучился, подбирая эпитет к увиденному в глубине синих глаз Олега Федоровича, таких похожих на глаза Лизы и в то же время бесконечно иных.

– Это дело двух часов, – донеслось до него из глубины барака, – никаких нечеловеческих усилий прилагать не придется…

Кому принадлежал голос, Костя не разобрал, зато подхватил нужное слово. Нечеловеческое. Вот каким было выражение глаз технолога. Не безумное, не злодейское, а именно нечеловеческое. Брагин почувствовал, как покрывается «гусиной кожей». К мистике он склонности не имел, однако сейчас был близок к тому, чтобы поверить в любую сказку.

– Вот и прекрасно, – раздался в ответ голос технолога, – я рассчитывал на сутки,так что вы можете работать спокойно.

До Кости внезапно дошло, что единственный, кого он не видел в лагере за все три дня пребывания, был человек с яхты. Привести пешехода было больше некуда, а значит, голос принадлежал ему. Брагин с удивлением отметил, что человек говорит без акцента, хотя с капитаном яхты он разговаривал по-турецки и тоже совершенно свободно.

– Получается красиво, – присоединился к беседе голос старшины, – а почему вы взяли именно этот рисунок?

– Так решил мастер. Эскиз достался ему от деда, и он всю жизнь ждал, когда найдутся подходящие камни.

– Не понимаю, – признался старшина. – От деда? Как-то не стыкуется это ни с чем…

Голоса приблизились к двери, и Брагин отошел на несколько метров, чтобы никто не заподозрил его в излишнем любопытстве.

– Брагин, пойдешь в дозор, – распорядился старшина, поравнявшись с Костей.

– Я заметил, ты ведь не пил?

Костя кивнул и хотел было идти к оружейным пирамидам, но старшина остановил его.

– Пойдешь с Юрой. Маршрут он знает. Вот, возьми, – он протянул Брагину то самое загадочное оружие, что было отбито у нападавших, и пояснил: – Приводится в действие этой кнопкой. Упирать в плечо необязательно, отдачи у него нет. Только целься внимательнее.

Костя взял оружие и удивился, насколько легок громоздкий с виду прибор. Больше всего ружье напоминало длинную пластиковую коробку для цветов, немного зауженную с одного конца.

Вышедший следом за старшиной Юра был вооружен тем же прибором, но на поясе у него для верности висел еще и пистолет.

– Идем? – спросил он Брагина. Костя положил оружие на сгиб локтя и зашагал к выходу из ущелья.

– Там же и так полно дозорных, зачем посылать нас? – спросил он напарника, когда они миновали обрамляющие устье ущелья скалы.

– Мы пойдем немного дальше, – пояснил Юра, – к берегу. Дело в том, что попасть в эту местность можно по воде или по воздуху. Радар воздушной разведки молчал, значит, где-то у побережья на рейде болтается какая-то посудина.

– А как же секреты на тропе? Они почему не заметили диверсантов?

– Заметили и даже успели доложить, – возразил Юра. – Иначе нас всех перерезали бы во сне. Ты разве не видел их тел?

– Целые, но с перерезанными глотками? – Костя вспомнил, что две последних могилы были вырыты только под вечер, когда вернулась ушедшая по тропе поисковая группа.

– Тише, – вдруг шепнул Юра и сошел с тропы под защиту густого кустарника.

Брагин спрятался с противоположной стороны и согласно инструкции застегнул «молнию» черного раз-ведкостюма. Теперь невозможно было не только разглядеть его, но и уловить тепло от тела термографами. Специальная ткань делала разведчика практически невидимым даже для современной техники.

По тропе почти неслышно шли какие-то люди. Брагин видел убитых ночью вражеских разведчиков и знал, как они экипированы. Движущиеся по тропе люди были одеты точно так же. С ужасом Костя заметил в руках у каждого из них по такому же, как и у него, ружью. Поселение в ущелье было обречено. Надо было срочно сообщить о приближающихся врагах на базу, однако Брагин вспомнил зияющие глубокими ранами шеи и мертвые лица дозорных. В горле сразу же образовался ком, а язык одеревенел. Костя через силу поднес коробочку передатчика к губам, но не смог прошептать ни слова. Решив подождать, пока враги минуют его позицию, он спрятал передатчик в карман. Прошло несколько долгих минут, а колонна солдат не кончалась. Костя снова достал передатчик и повертел им перед лицом. Альтернатива была проста. Если его услышат, а в ночной тишине это было несложно, то перережут глотку. Если он промолчит, лагерь будет захвачен, и тогда неизвестно, что случится с Лизой. Больше из обитателей ущелья его не интересовал никто. Ну разве что Павел. К старшине Брагин испытывал нечто вроде благодарности. Он почувствовал, как потеют ладони, а сердце начинает трепыхаться, как пойманная в сети птица. Палец никак не мог нажать злосчастную кнопку вызова, и Костя беззвучно заплакал, уткнув лицо в мягкую землю.