Тот, кто ходит сам по себе - Евгений Щепетнов

Что ей грозит? Что с ней будет, если ее признают виновной? Этого я пока не знал, но предполагал, что ничего хорошего Амалию не ожидает. Чувствовал, что она была очень озабочена.

Не дожидаясь, когда девушка проснется, я воспользовался своей старой дорогой и уже без особых проблем шмыгнул в отдушину воздуховода. Я все больше и больше адаптировался к кошачьему телу и теперь передвигался с привычной кошкам ловкостью, совершенно не испытывая проблем. Движения мои были мягкими, точными, шел я так, будто находился на территории противника и за каждым поворотом тоннеля меня ждал враг. Так двигаются все кошки, даже если они всего лишь вышли на прогулку во двор деревенского дома – для них вся территория за порогом – это охотничьи угодья и поле боя с конкурентами, мечтающими узурпировать власть проживающей на этой территории представительницы кошачьего племени. Кошка кошке враг – гласила бы народная кошачья пословица, если бы у кошаков имелись хоть какие-нибудь пословицы.

Я решил найти комнату чертова мажора и послушать, чем он дышит. Как это точно сделать, найти – не знал, но предполагал, что система вентиляции должна проходить по всему зданию, подходить ко всем комнатам, а раз так, то я могу вычислить искомый объект по запаху и голосу – уж чего-чего, а запах мажора я запомнил очень даже хорошо. Кошачий нюх – есть кошачий нюх, а злопамятность кошек, она же память, давно уже вошла в легенды.

Я шел вдоль длинного узкого тоннеля, бесшумный, как нашествие вирусов, и полный праведного гнева, как ангел мести. Мои уши, различающие малейший шорох, торчали, как локаторы, ноздри расширялись, прогоняя сквозь себя миллионы молекул запахов, которые должны были быть в тысячи раз сильнее, чтобы их смог ощутить человек.

Кошка спокойно смогла бы быть ищейкой, если бы кто-то сумел заставить ее работать. Дрессировка кошек – дело гиблое, неблагодарное, и редкие дрессировщики связываются с этими своенравными существами – я читал об этом сетевую статью. Кошки не мотивируются угощением, они терпеть не могут, когда на них воздействуют силой, и просто убегают, когда кто-то пытается заставить их что-то сделать.

Кстати, во мне всегда было что-то от кошек, с прискорбием хочу это признать. Давить на меня бесполезно, драться я тоже не любил, лучше быстро свалить, чем героически переть на толпу, но если уж зажали в углу – порву, как… как… Мурзик Тузика! Буду драть, кусаться, визжать и грызть, пока вражина не поляжет или пока не лишусь сознания.

Бывало и такое, да. И супостат ложился, и сам терял сознание – юность бурная, и не смотрите, что я вроде как ботаник, программист и все такое прочее – глотку перегрызу не хуже сторожевого… хм-м… кота!

Кстати – такие были, как ни странно. Уж не помню, какая порода, но на Востоке их использовали как сторожевых – сидели себе такие гладкошерстные голубоглазые гады на полочке над дверью и ждали несанкционированного проникновения в домовую базу! И тут же их – хвать! За башку! За кумпол глупый! И когтишками кривенькими в глазыньки-то – цап-царап! И нет глазынек! И головки нет! Э-э-э… м-м-м… головы то есть – на плаху, само собой, чик топориком – и покатилась голова супостата!

Занятый воспоминаниями о жизнеописании нации котов, я едва не проскочил мимо искомого объекта. Отдушина уже скрылась за спиной, когда в голове у меня будто ударили колокола – дзынь! Клюнуло! Есть! Вот он!

Я вернулся назад и встал возле решетки, перекрывающей широкую отдушину. Оттуда просто-таки несло мерзким мажорским запахом, вернее – запахом того мажора, кровь которого до сих пор была видна на моих когтях.

А еще – голос. Вальяжный, звучный, важный, голос человека, привыкшего к тому, что ему не будет отказа ни в чем.

Я вообще удивлен, что ему понадобилось опоить девицу, прежде чем ее изнасиловать! Пригласил бы куда-нибудь в укромный уголок, там решил вопрос по существу проблемы, и… что бы ему было за это гнусное деяние? Скорее всего – ничего. Он же сын богатых и влиятельных родителей! Хотя… может, я чего-то не знаю? Ну… например… что такое университет? Кому он подчиняется? Какое влияние имеет на жизнь страны? А возможно, и мира? Может, тут богатство и близость к власти не имеют такого уж значения? В чем я очень сомневаюсь.

Но если это так, то все-таки зачем опаивать девушку? Вопросы, вопросы, вопросы… информации ноль, в остатке лишь желание помочь девчонке. И не потому, что она покормила меня и дала крышу над головой, и не потому, что у нее классные сиськи и тугая попка… понравилась она мне. Не как сексуальный объект (какой там объект – я же кот! Разумное животное!) – привлекла она меня чем-то другим. Шустрая, умненькая – сразу видно, и порядочная – не гулящая девка, это тоже видно. Может, и правда, судьба заслала меня сюда, чтобы помочь ей? Может, я так поправлю свою карму?

Вообще-то, при всей своей нерелигиозности, в закон кармы я верил. Верил, что если сделать гадость, – она ко мне вернется. Верил, что, умножая добро в этом мире, я делаю так, что добро в конце концов вернется и ко мне. И при том при всем так же был уверен, что зло надо наказывать.

Кстати сказать – наказание зла поднимает карму! Наверное. Ну… я так думал, да. Не углубляясь в философию.

Дед, покойник, всегда говорил: «Добро должно быть с кулаками! Зло должно быть наказано!» Крепкий был мужик, бывший вояка. Полковником в отставку вышел, и повоевать пришлось. Не любил рассказывать о войне, но шрамы на его теле я видел. Какая война? Он и Вьетнам, и Афган зацепил. Хватило на его долю. Очень его уважаю. Жаль, не пожил подольше! Хорошие люди умирают, а такие вот подонки вроде этого мажора живут! Ну и где справедливость? Куда бог смотрит? Или боги… не знаю, как тут с этим делом – в этом мире. А может, меня и заслали сюда, чтобы восстановить справедливость?

– …после праздника. Ректор уже назначил суд, так что все будет как положено.

– Ты на самом деле думаешь, что она занимается запретным колдовством? Ну… это… про кота. Думаешь, ректор поверит?

– Кот был у нее в комнате, она его натравила на меня, предварительно заманив туда, соблазнив своим телом! Я видел, как кот разговаривает, а сам не мог двигаться! Она наложила на меня заклятие неподвижности!

– М-да… а зачем? Ну зачем ей это было надо? Тебя же спросят.

– Чтобы нанести вред верному соратнику императора! Через его сына! Чтобы взять у меня кровь и сотворить черное заклинание! Так она и сказала!

– Послушай… это слишком фантастично. Может, что-то попроще, а? Зачем лезть в политику? Если все это раскроется, тебе не поздоровится. Папаша тебя же и сожрет с потрохами, соображаешь? Врать нужно уметь!

– Ну давай, давай… тогда ты придумай! Если такой умный! Давай!

– Она заманила тебя в комнату, чтобы поиздеваться. Ты, добрый и честный парень, пошел за ней, чтобы помочь ей дойти без последствий – чтобы никто не обидел, чтобы не свалилась, потому что напилась. А там оказалось, что она хочет над тобой поиздеваться! Сковала тебя заклинанием, стала раздевать, а когда ты все-таки преодолел ее магию, натравила на тебя кота. Ну а что за кот… это уже можно намекнуть, впрямую говорить о том, что в нем сидит демон, нельзя, магистры тут же потребуют доказательств, а какие доказательства ты представишь? Заклинание правды ни ты, ни она пить не обязаны! Не могут заставить пить его ни баронессу, ни сына графа. Значит, – только твои слова против ее слов. Ну и кот – ты сумеешь заставить ее предоставить кота на суд магистров? Ох, Марон, ну какого черта ты это все затеял?! Все шито белыми нитками, все такое… ерунда, в общем! В любом случае ты в полном дерьме – все будут знать, что какая-то там девка затравила тебя дрессированным котом, едва не кастрировала! И ты еле удрал от нее! Будет суд, ты станешь говорить против нее, она против тебя – и кому поверят магистры? Закончится это тем, что магистры вынесут постановление об отказе в твоих претензиях по недоказуемости. Зачем им разговоры, что у нас занимаются черной магией?