Судья Шерман - Алекс Орлов

– Он... он не козел. Зачем вы так говорите?

– Ну, как угодно, – пожала плечами мадам и, достав сигареты, закурила.

Биргит отошла в сторону, кутаясь в свой жакет и посматривая на отбитые ступеньки запасного выхода

Наконец терпение девушки было вознаграждено и на пороге появился объект ее воздыханий. Несмотря на то что он стоял слишком далеко, Лефлер сразу узнал его. Это был Пьезо Бах, нынешняя знаменитость театра «Глобус», в полицейских сводках чаще именуемый «Артистом».

Артист был любителем скандалов. И недели не проходило, чтобы его с разбитой мордой не приволакивали патрульные бригады. Артиста умывали, оказывали первую помощь и возвращали его влиятельным почитательницам, которые непременно появлялись в участке, едва за их кумиром захлопывалась тюремная дверь.

– О моя Баядера! – воскликнул Пьезо, раскинув руки в заученном театральном жесте. – Как же я рад вас видеть!

– И я рада, – несмело ответила Биргит, ослепленная значимостью мистера Баха.

Вихляющей походкой престарелого казановы артист подошел к девушке и церемонно поцеловал ей руку.

– Куда пойдем, моя крошечка? Где бы ты хотела, чтобы я преподал тебе урок истинного искусства?

– Можно в кафе. – пожала плечами Биргит.

– Ты мне должен, – напомнила Баху курящая мадам.

– Это неэтично, Леонора, – проворчал Бах и протянул ей ассигнацию. Леонора спрятала бумажку в карман и, не прощаясь, пошла прочь.

«Вот сволочь», – подумал Лефлер, прячась за угол. Он уже понял, что Пьезо Бах запланировал Биргит на сегодняшний вечер, а его помощница – Леонора, стерегла девушку, пока он смывал грим и приводил себя в порядок.

Теперь Бах остался со своей жертвой один на один, и похотливые лапы забирались под жакет крошке Биргит. Лефлер опустил глаза и погладил рукоятку пистолета. Желание пристрелить Артиста было очень велико.

Одно дело, если бы Биргит встретилась с каким-нибудь парнем или, на худой конец, с женатым мужчиной. Тогда бы Рино отступил и отправился домой, но оставлять девушку с этим слюнявым старикашкой он не хотел.

– Может, сразу поедем к тебе, крошка? – донесся до Рино голос Артиста. – Честно говоря, я здорово устал. Массы бесконечно кричали мне «бис», и совестно было не порадовать их снова и снова... Оттого и затянулся спектакль.

– Ко мне нельзя – у меня мама дома.

– Мама дома? – неизвестно чему удивился Пьезо. А затем произнес задумчиво: – Мама дома, дома мама... Ну ладно, тогда поехали в «Лукбулл», ведь ты совершеннолетняя?

– Но... может быть, сначала в кафе?

– Ну чего ты заладила – «кафе, кафе...»! – начал терять терпение возбудившийся Бах. – Там с парадной стороны стоят мои почитатели! Если они меня поймают, считай, что вечер уничтожен, понимаешь?

Биргит виновато кивнула и опустила голову.

– Вот и умница, – по-своему истолковал ее молчание Пьезо Бах. – Сейчас прихватим такси и вперед, к нашему любовному гнездышку...

Артист огляделся в поисках такси, и Лефлер быстро спрятался за угол, напряженно соображая, что же ему делать дальше. Если они сейчас сядут в машину, он ничего уже сделать не сможет. Ну разве что побежит напрямик, мимо строящегося ресторана, к гостинице «Лукбулл» и организует там засаду. Но стоит ли это делать, если Биргит сама пойдет со старым Бахом?

На самом деле где-то в глубине своего сознания Рино понимал, что он пытается спасти не саму Биргит или как там ее зовут, а лишь тот образ, который он на нее примерил. Образ девушки-мечты, расставаться с которым ох как не хотелось.

– Да где же эти долбаные таксисты?! – гневно воскликнул Бах.

Лефлер тоже огляделся. Действительно, все такси уже разобрали отъезжавшие после спектакля зрители, и по улицам пробегали только редкие частные автомобили, да еще спецфургоны ЕСО, у которых в любое время суток было полно работы.

«Небось гоняются за затаившимися в городе саваттерами», – подумал Рино.

От мысли, что в каждом темном углу может прятаться похититель, который даже сейчас, стоит только отвернуться, может утащить Биргит, Лефлеру стало не по себе. Но выбор был небольшой: следовать за девушкой означало стать свидетелем того, о чем Рино знать совсем не хотелось, а не следовать за ней – означало дать похитителям полную свободу. Рино почему-то казалось, что именно сегодня он обязан сопровождать Биргит повсюду.

Мимо проехали два грузовика, принадлежащие ассоциации свиноторговцев. Этих машин в городе и его окрестностях было очень много, потому что вся планета кормилась от экспорта свинины.

Свиные биржи, заводы по переработке мяса, фабрики кормов – свиноводство было золотой жилой всего Туесе но, и своим экономическим процветанием планета была обязана этому бизнесу.

Наведя порядок в своих мыслях, Лефлер выглянул из-за угла и выругался. Биргит и Пьезо Баха уже не было. Рино расслышал только доносящийся из темноты стук каблучков и понял, что старый ловелас потащил девушку в «Лукбулл» прямо через стройку.