Одержимая - Марина и Сергей Дяченко

Она, как змея, сбросила одну за другой несколько шкур. Как кошка, прожила несколько жизней; и вина, и любовь — все закончилось в один день, и наступила свобода. Покой. Сила. Свобода.

На ходу она набрала телефон редактора Милы — и попала удачно.

— Катюха! — весело закричала Мила. — Приняли твой старый очерк, про заикание у детей, и хорошо заплатят, правда, уже в следующем месяце!

— Только не позже, — твердо сказала Катя. — И подкинь мне еще заказов, пожалуйста, любых заказов: я с мужем развожусь окончательно.

Мила поразилась:

— Да ну? Слушай, уважуха, респект, давно пора. Подъедешь завтра в редакцию?

— Ага, спасибо!

Она дождалась зеленого света. Пересекла магистраль. Замедлила шаги, набрала номер Макса; он, против обыкновения, отозвался сразу:

— Кать, ты где?!

— Извини, позвонили по строчному делу, — сказала она, очень довольная своим спокойствием. — Пришлось уйти. Я хочу сказать, нам надо получить официально свидетельство о разводе, чтобы не было ни проблем, ни вопросов.

Тишина в трубке была красноречивее любого вопля.

— Извини, это все, — сказала Катя. — Я там за себя расплатилась… спокойной ночи.

Она прервала связь, и тут же пришел звонок от ведьмы. Катя, поморщившись, снова нажала отбой.

* * *

Девчонка могла взять машину. Могла пойти куда угодно; вокруг топтали мостовую тысячи покрышек, и тысячи ног топтали тротуар.

Демон был тут же, за плечом. Молчаливый.

Ирина снова набрала ее номер. Ответа не было. И не будет.

— Скотина! — закричала она в голос. — Скотина этот Макс… Ну что за сволочи мужики, ну что за гады, она тебя любит, подонок… Так нет же… и ту ему надо, и эту… Кобели, кобели бессовестные!

От нее шарахались, как от кликуши. Вокруг упирались в небо высотные здания: уж на какую-нибудь крышу самоубийца отыщет ход…

— Что теперь делать?!

Демон молчал. Ирина снова и снова повторяла звонок; никто не брал трубку.

* * *

Слушая, как дергается в кармане телефон, Катя остановилась перед витриной. Сувениры и сладости; Катя прошлась по залу, выбрала шоколадный торт, ароматическую свечу с запахом меда и напоследок — огромную розы.

— Вы в гости? — спросила приветливая кассирша.

Катя улыбнулась ей:

— Нет, это я себе.

— Вот правильно! — кассирша даже выпрямила спину. — На здоровье!

Ей с улыбками упаковали торт и свечу. Катя вышла из магазина, прижимая к груди ароматное и нежное, осторожно сжимая стебель с подрезанными шипами. На часах была половина одиннадцатого; Катя решила, что лучше проехаться несколько остановок на метро, чем…

Рядом хлопнула дверца машины. Здоровенный детина ломанулся ко входу в магазин, как ядро из пушки, и Катя оказалась на пути этого ядра. Круглое твердое плечо отшвырнуло ее в сторону, сверток выпал из рук, пластик лопнул.

— Чего растопырилась на дороге, сучка? — на ходу бросил детина и скрылся за дверью.

Катя осталась стоять. Механически подняла сверток…

И уронила снова.

Сверху уронила розу.

Ее судьба догнала ее в этот момент — догнала и накрыла непроглядной чернотой.

* * *

— Вы не видели здесь девушку в красной курточке? Вы не видели здесь… Сам такой. Погоди… Дама, дама! Вы не видели здесь девушку в красной… Черт!

Ирина остановилась посреди улицы. Прямо перед ней была витрина дорогого супермаркета — сувениры и сладости; у крыльца лежала оброненная кем-то большая роза.

Она вошла в магазин. Слепо огляделась, никого не нашла, заслужила подозрительный взгляд охранника.

Вышла.

Стрелки всех городских часов подползали к одиннадцати.

Катин телефон не отвечал.

* * *

Машина-фургон с логотипом на борту остановилась у подъезда многоэтажки. Встрепанный мужчина в клетчатой рубашке тут же стал носиться туда-сюда, довольный и возмущенный одновременно:

— Почему так поздно! Уже одиннадцать часов! Я вас ждал весь день!

— Ну, извините, — примирительно сказал рабочий. — Это не наша вина, нам поздно позвонили, поздно привезли…

— Это безобразие! Я не буду ждать до завтра!

— А не надо ждать, сейчас установим, чего там… Ключи от крыши есть?

Катя остановилась, глядя, как рабочие выгружают из фургона спутниковую тарелку в упаковке. Нет, она ни о чем не думала. Она просто смотрела; привычно вибрировал в кармане телефон.

— Есть, есть ключи от чердака!

— Давайте быстренько… Взяли, пошли!

Катя подняла глаза к небу. Высоко над ней вырисовывался на фоне сиреневого марева темный край крыши.

* * *

— Что теперь делать? — Ирина стояла, глядя на свой телефон. На шкале аккумулятора осталось последнее деление: еще немного, и трубка разрядится.

— Молиться, — сказал демон, и от звука его голоса у Ирины волосы поднялись дыбом. — Отходную читать. Я тебе еще утром сказал, что она покончит с собой! Я тебя заранее предупредил, дрянь! Что ты сделала, чтобы ее удержать?!

Под его напором Ирина ощетинилась — из последних сил:

— Что я сделала?! Да я весь день только и делала! Я только что не на руках ее носила! Она маленькая, что ли? Если греха не боится, и никого ей не жалко, так пусть и прыгает!

Демон шагнул вперед — и вдруг навис над Ириной, безжалостный и страшный:

— А тебе кого-то жалко? Что ты знаешь о жизни и смерти, плесень? Что ты знаешь о самоубийцах? Когда ничего не привязывает к жизни, только боль, только и ждешь, чтобы это скорее закончилось?!

Ирина оступилась. Попятилась. Прижалась спиной к фонарному столбу; люди вокруг принимали ее за сумасшедшую.

— Ничто не привязывает, — пробормотала Ирина.

И вдруг с силой ударила себя по израненному лбу; демон тут был ни при чем.

* * *

Катя нерешительно поднялась на чужой чердак. Здесь было относительно чисто и просторно, пахло пылью и влагой, пахло ветром большого города. Рабочие делали свое дело, торопились, подсвечивая фонарями, и если и покосились на Катю, то сразу же о ней забыли.

Она выглядела, как приличная девушка. Как спокойная, уверенная в себе, обеспеченная, нормальная девушка, которой захотелось посмотреть, как справляются рабочие на крыше, и правильно ли установлена тарелка…

Она отошла в тень. На крыше было таинственно, как в детстве, лесом стояли антенны, большие и малые. Рабочие торопились, матерились, водили лучами фонарей; Катя отошла, скрылась за кирпичной башенкой, растворилась — как будто никогда ее здесь и не было.