Дочь Хранителя - Ирина Шевченко

Галла

Возвращение Лайса ознаменовалось бутылкой вина и длинным рассказом, повествующем о буднях охотников Марега. После второго бокала Ил порывался отозвать карда для какого-то важного разговора, но, получив локтем в бок, угомонился и сник.

— Опять собачитесь? — спросил Эн-Ферро неуместно счастливым тоном.

— Нет, — уверила я его. — Мы теперь очень мирно живем.

— Угу, — пробурчал Ил. — Мы теперь… друзья…

После проведенных вместе дней и ночей жарких взглядов и поцелуев украдкой было мало.

Но ведь оставалась еще укромная полянка в лесочке.

Я спрыгнула с кера и тут же оказалась рядом с поджидавшим меня эльфом.

— Даже спрашивать не буду, как ты это сделала, — заявил он, обнимая меня.

А я бы и не объяснила. Телепортационные прыжки получаются у меня в последнее время сами собой, тем более я так спешила его увидеть.

— Гляди, что у меня есть! — Я вырвалась из объятий и достала из сумки глянцевые, подписанные золотыми чернилами карточки. — Именные приглашения во дворец Катара на прием в честь прибытия эльфийского посольства. Мне, тебе и Лайсу! Слушай, что на моем написано: тэсс Галла Эн-Ферро, волшебница. Не ученица — волшебница! Здорово, правда?

— Здорово, — согласился Ил. — А на моем?

— А на твоем — просто: сидэ Иоллар из неназванного дома.

— Правильно, — удовлетворенно кивнул он. — Писать «гитаэле» считается дурным тоном.

Если у нас с Лайсом была своя легенда, то у Ила — своя. И согласно ей он был саатарским эльфом, избравшим Дорогу Гиталь, Дорогу Поиска — гитаэлле. Триар рассказывал нам об этом популярном среди молодых эльфов течении. Младшие сыновья, реже дочери, оставляют свои дома, отказываясь от знаков и привилегий рода, пытаясь найти свое место в жизни вне эльфийского сообщества. Большинство из них со временем возвращаются под руку дома, но есть и исключения. А в случае, если гитаэлле совершил нечто, что по мнению сородичей может бросить тень на его семью и друзей, от него мог отказаться уже сам дом. Зная обо всем этом, представители властей проявляли удивительную толерантность и никогда не приставали к эльфам с вопросом: «Чьих будешь?», если тот отказывался назвать имя дома. Очень удобно. И для местных эльфов, и для идущих этой расы.

— Полагаю, такой честью мы обязаны графине Каронга?

— А вот и не угадал! Ребята получили пригласительные от тэсс Каронга и до конца дня головы ломали, кто это. А у нас, смотри, личная подпись герцога!

— Впечатляет, — хмыкнул Иоллар. — И когда назначено сие мероприятие?

— В середку, уже на этой длани.

— И я снова увижу тебя в платье?

— Я подумаю. А пока я в брюках, может быть, займемся делом?

— А может, ты их снимешь, — с театральной страстью в голосе прошептал эльф, — и мы займемся делом?

— Иоллар Т’арэ! — произнесла я грозно, включаясь в предложенную игру. — Ваши намеки оскорбительны, и я требую сатисфакции!

Лежащий на траве меч взлетел в раскрытую ладонь. Ил, уже видевший подобное не раз, проворно подхватил свой клинок и отсалютовал.

— К вашим услугам, тэсс Эн-Ферро!

Устроившаяся на ветвях раскидистого клена, притаившись в листве, черноволосая лафия внимательно следила за происходящим на полянке.

Странная чародейка, думала она. Разве мужчины нужны для того, чтобы бросаться на них с мечом? Или для того, чтобы пинать их ногами? Как можно тратить на подобную ерунду целый час? Глупая чародейка.

Но майле нравилось наблюдать за этими двумя. Это было красиво, а она любила все красивое…

Галла

Что поражало, так это полное отсутствие керов. Исключительно лошади. Неудивительно, что они так долго к нам добирались. Но выглядел кортеж эффектно. Десяток открытых, украшенных гирляндами живых цветов экипажей, запряженных парами грациозных длинноногих лошадок, сопровождало не менее трех десятков всадников.

— Пятьдесят шесть! — восторженно выдохнула я.

— Что — пятьдесят шесть? — спросил стоящий рядом со мной Иоллар.

— Лошадей!

— Слушай, Дьери, мы приперлись потолкаться в толпе, чтобы ты полюбовалась на лошадей? Вообще-то отдавившие мне ноги горожане пришли, чтобы увидеть эльфов.