Не пожелай зла - Дмитрий Лазарев

— Да, аналогия весьма точная. Ты прав — они перепугались и предпочли ретироваться. Видимо, не были уверены, что сумеют защититься от посмертного выброса отрицательной Э-магии.

— А ты не боялась?

— Боялась, конечно! Но рассчитывала успеть вытащить тебя раньше, чем произойдет это печальное событие.

— И ты успела… — У меня ком стоял в горле. — Моргана, я…

— Не повторяйся, папа: давай покончим уже с благодарностями. Кроме того, уверена: для меня ты бы сделал то же самое.

— Не задумываясь! — искренне подтвердил я.

— Вот видишь… Надеюсь, правда, что случай для этого тебе не представится. Кстати, — вдруг спохватилась она, — тебе-то хоть все удалось?

— Если бы! — Я досадливо скривился. — К сожалению, за мной остался долг.

— Так ты не всех прикончил? — в свою очередь удивилась Моргана.

— Всех… Здесь всех. Но до того, кто затеял всю эту гнусную историю с похищением, мне теперь уже, боюсь, не добраться.

— Слушай, ты там порешил кучу народу. Может, пора остановиться? Клянусь Творцом, за жизнь твоего друга они заплатили весьма приличную цену!

— Пойми, Моргана, дело не только в мести, а в безопасности моей семьи. Я боюсь, как бы Туз на них не отыгрался за свой провал…

— Туз?

— Так я называю главного затейника в этой истории, за неимением подлинного имени. А того, кто мог его знать, убили раньше, чем я до него добрался. Правда, остался еще Олег Кошкин…

— Кошкин? Это случайно не кандидат в депутаты?

— Он самый, а что?

— Убит вчера ночью в собственной квартире. Через окно из снайперской винтовки. Я в новостях слышала. Занятная штука этот ваш телевизор!

— Проклятье! Впрочем, я ожидал чего-то в этом роде.

Внезапно мне в голову пришла тревожная мысль.

— Слушай, а вместе с ним никто не пострадал?

— Кого ты имеешь в виду?

— Его невесту, Лену… Ну помнишь ту девушку, с которой я тогда на базе… встречался?

— Спал то есть? — уточнила Моргана и поморщилась: — Я бы на твоем месте о ней не беспокоилась.

— Почему?

— Жива она, жива… Только не вздумай искать с ней встречи!

— Почему? — еще раз повторил я.

— Блин, не хотела тебе говорить, но раз уж зашла речь… Она… В общем, в ту ночь, которую вы… провели вместе, она пыталась тебя убить. Хорошо, что я оказалась рядом и успела ее остановить.

— Что за чушь ты несешь?! — возмутился я. — Лена?! Убить меня?! За что?!

— Не за что, а зачем, — поправила меня дочь. — Ее заставили, шантажируя той вашей маленькой историей с трупом в лесу.

— Но кто? Гипнотизер?

Она кивнула:

— Скорее всего, за покушением стоит Святой Орден. Это их стиль.

— И она согласилась?!

Моргана пожала плечами:

— Женщины слабы. Она слишком ценила свою благополучную и безбедную жизнь, чтобы рисковать ею ради просто хорошего знакомого. Жаль тебя расстраивать, но в постель с тобой она легла не по велению души, а потому что этого требовал план покушения. Впрочем, если тебе так будет легче, она, скорее всего, думала, что речь идет не об убийстве. Ей сказали, что ты — экстрасенс с опасным даром, который периодически обращается против людей, и дали шприц с жидкостью, якобы блокирующей твою Силу. Обещали, что только изолируют тебя, но не убьют. На это она согласилась.

На меня словно вылили ушат холодной воды. Я не сомневался в правдивости того, о чем дочь мне только что рассказала, но как же хотелось, чтобы все это оказалось лишь ее домыслами! Конечно, вера в людей никогда не была моей отличительной чертой, однако в последнее время жизнь словно специально подкидывала мне одну за другой причины сделаться мизантропом. В некотором роде можно считать чудом тот факт, что я до сих пор им не стал.

«Не сотвори себе кумира». Скоро не останется ни одной заповеди, которой бы я не нарушил. Надо будет при случае заглянуть в Библию. Я так самозабвенно любил Лену, что сам не заметил, как возвел ее на пьедестал, который Моргана сейчас разрушила в пару минут. Вот только больно от этого стало отнюдь не упавшему с пьедестала кумиру, а мне. Очень больно. Пожалуй, я бы предпочел, чтобы мне на ноги еще раз рухнула лестница. По крайней мере, от физической боли у меня есть безотказное средство. Воистину ты только тогда замечаешь, что носил розовые очки, когда они разбиваются. Мои только что разлетелись вдребезги.

Я бы мог еще долго просидеть в прострации, оплакивая свою утраченную веру в любовь и человечество, но, к счастью, рядом была Моргана, которая не замедлила вернуть меня на грешную землю.

— Так что делать будем, папа?

— Ты меня спрашиваешь?

— Ну это же твой мир, — резонно заметила моя дочь.

— Логично. — В ходе разговора с меня сползло одеяло, в которое я зябко кутался, и довольно приличный мороз сразу же о себе напомнил. — Слушай, а чего такой дубак?

— Извини, я не решилась связываться с этим допотопным устройством. — Моргана махнула рукой в сторону печки. — Для него вроде какое-то топливо требуется.

— Точно. Дрова. Надо их найти.

— Ну вот, я же говорю — это твой мир. Ты здесь все знаешь. Сама я холода не боюсь, а тебя укутала, чем нашла.

— А где моя верхняя одежда?

— Куртку, шапку и брюки придется выбросить: они все в грязи и крови, да и порваны прилично. Ботинки вон, в углу стоят.

— Твоя мать, насколько я помню, даже разорванную в клочья одежду одним щелчком пальцев чинила.

— Так то Лилит, — кисло проговорила Моргана. — Я не успела перенять у нее этого полезного умения.

— С тобой все понятно, — заключил я. — Тогда первые два пункта плана будут такими: дрова и одежда. Пойдем дальше. Где мы?

Моргана пожала плечами:

— Какой-то дом в какой-то деревне. Он был пустой. Вот я его и заняла под временное убежище.

— Долго нам здесь оставаться нельзя: а вдруг хозяева заявятся? Надо найти надежное место для оперативного штаба.

— Так ты собираешься продолжать боевые действия?! — изумилась моя дочь. — Учти, что по отсутствию взрыва анхоры уже давно поняли, что ты жив. И искать тебя теперь будут еще усерднее.

— Знаю, но не могу бросить свою семью на произвол судьбы. Пока жив этот проклятый Туз, они не будут в безопасности. Надо либо вывезти их куда-то, на что они вряд ли согласятся, либо все-таки найти и прищучить этого гада.

— Великолепно! — всплеснула она руками. — И как, позволь спросить, ты собираешься это делать? Сам же говорил: все нити обрезаны.

— Будем думать, — нахмурился я и практически тут же хлопнул себя по лбу: — Вот склеротик!