2024-й - Юрий Никитин

Я повернулся спиной к балкону и шагнул в комнату. Теперь уменя есть цель.

Я проснулся резко, словно разом включили свет. Но волшебныйсон длится и длится: я все в том же теплом океане понимания, нежности исострадания.

— Да что же со мной…

Я задохнулся, мгновенно погрузившись в теплый нежный океанчистой и трепетной любви, преданной и самопожертвенной. Его волны ласкали меня,я счастливо купался в них, понимая, что никто и никогда не был так счастлив итак любим.

— Алёна, — с трудом проговорил я вслух, цепенея отгрубости и лживости слов вообще. — Алёна…

— Я здесь, Володя, — ответила мне вселенная теплаи нежности. — Ты… я никогда не думала, что ты вот такой…

— Каким же дураком я был… — проговорил я с трудом,но ощутил, что мысленно и всеми чувствами сказал в миллиард триллионов разточнее и ярче. — Господи, Алёна… Простишь ли ты меня?

Она ответила не голосом, тот слишком беден, а слова лживы:

— Мне прощать не за что. Я всегда тебя любила. Теперь иты это знаешь.

Мы обнялись на расстоянии, медленно погружаясь в новыйстранный мир, где нам больше не потребуется корявая и ужасающе беднаячеловеческая речь из звуков.

И не только нам.

Я сказал уже мысленно:

— Ты сейчас где?.. Ах да, вижу… Сейчас прилечу!

Как я оказался в гараже, уже не помню, машина вырваласьнаружу с ревом, я поставил высший приоритет и уже через десять минут оказалсявозле ее дома.

Она показалась из подъезда раньше, чем я успел заглушитьмотор. Я выскочил, торопливо и счастливо раскинул руки. Она завизжала, ринуласько мне и, обхватив за шею, повисла, как на дереве. Я прижал ее к груди,чувствуя, как часто-часто бьется сердце, звонко поцеловал в щеки. Ее глазасияли, как звезды, она коснулась ногами земли и подняла ко мне сияющее лицо.

Я медленно наклонился и поцеловал ее в губы. Она неотстранилась, во взгляде мелькнуло нечто похожее на замешательство, даже наиспуг, но я не отстранялся, чувствуя невыразимую сладость, нежность и чистотуее рта.

Наконец Алёна робко и неуверенно ответила на мой поцелуй.Когда наши губы разомкнулись, она прошептала виновато:

— Прости… целоваться я как раз и не умею…

Я сказал с мукой:

— Если бы могли раньше видеть вот так друг друга… непотеряли бы пятнадцать лет!.. Подумать только, пятнадцать лет…

Она шепнула тихо:

— Разве впереди не больше?