Сотворение света - Виктория Шваб

Они сошлись в схватке, распались, снова сошлись.

«Я согну тебя».

Оружие против оружия.

«Я сломаю тебя».

Воля против воли.

«Ты был моим, Холланд».

Спина антари уперлась в колонну.

«И ты снова будешь моим».

Клинок рассек ему руку.

«После того, как я заставлю тебя умолять».

– Никогда, – рявкнул Холланд, взмахивая серпом. Его оружие должно было встретить клинки Осарона – но те внезапно истаяли, и лезвие серпа схватили голые руки Ожки, позволяя ему глубоко рассечь плоть. Кровь – черная, мертвая, но все еще кровь антари – намочила лезвие, и краденое лицо Осарона расплылось в злобной торжествующей улыбке.

– Ас сте…

Холланд надавил на серп, стремясь высвободить клинок до того, как завершится заклинание.

Это была ошибка. Оружие обратилось в пепел под руками Осарона, и раньше, чем Холланд сумел увернуться, демон схватил его за лицо одной кровавой ладонью и пригвоздил к колонне.

Где-то наверху небо закрыла высокая тень. Руки Холланда обхватили запястья Осарона, пытаясь оторвать демона от себя, и на миг двое застыли в странном объятии. Король теней склонился к его уху и шепнул:

– Ас осаро.

«Ослепни».

Слова эхо отозвались в голове Холланда – и стали тенью, ночью, черной повязкой на глазах, отсекая его от Осарона, от дворца, от огромной волны, надвигавшейся сверху, ввергая в темноту весь мир Холланда.

Кровь текла у Лайлы из носа, когда волна темной воды обхватила дворец —

слишком большая волна —

невероятно большая —

а потом она обрушилась сверху вниз.

Лайла отпустила реку, голова ее бешено кружилась, когда вода с грохотом рухнула на теневой зал. Лайла вскинула руки, чтобы удержать огромный вес, но ее магия была слишком медленной, чтобы удержать заклинание.

Колонна частично защитила Холланда от удара, а вот тело Ожки волна просто снесла и швырнула на пол. Послышался хруст ломающихся костей. Лайла бросилась на пол, откатилась в поисках укрытия, но укрытия не было. И только быстрые рефлексы Келла спасли того от участи двух прочих антари. Лайла почувствовала резкий отлив магии, когда Келл выхватил силу у нее и поднял над ней же, создавая щит. Река ударила в этот щит, как чудовищный ливень, и повисла вокруг завесами потоков.

Сквозь толстую пелену воды она видела, как крутится в водовороте тело Ожки, как срастаются изломанные члены – Осарон снова поднимал свою марионетку на ноги.

Холланд рядом с Лайлой уже сумел подняться на четвереньки. Его голова повернулась в ее сторону, и она увидела – что-то не так с его глазами. Они были не черными, но незрячими, слепыми.

Времени не оставалось.

Осарон уже поднял свое тело на ноги, а Холланд еще не поднялся, и они с Келлом бросились вперед, расплескивая воду сапогами и пытаясь на пути превратить ее в оружие.

В руке Осарона возник меч. Слепой Холланд пытался обрести равновесие, его рука обхватила лодыжку короля теней, но он не успел произнести заклинание – Осарон отбросил его ударом ноги.

Келл и Лайла бежали со всех ног, но все равно слишком медленно.

Холланд скорчился, стоя на коленях, а над ним возвышался король теней с обнаженным мечом.

«Я же говорил, что поставлю тебя на колени».

Осарон взмахнул мечом, Келл успел замедлить его движение, окружив меч облаком холода, а Лайла бросилась на Холланда и вытолкнула его из-под удара – за долю секунды раньше, чем опустилось оружие.

Лайла повернулась, на ходу превращая воду в ледяные осколки, которые со свистом рассекали воздух. Осарон поднял руку – но ему не хватило скорости, не хватило силы, и несколько осколков пронзили его плоть раньше, чем он успел их оттолкнуть.

Но времени радоваться победе не было.

Одним взмахом руки Осарон призвал речную воду, собрал ее всю до капли и закрутил в широкий столб, а потом превратил в камень. Еще одна черная каменная колонна появилась у него во дворце.

Осарон указал на Лайлу.

«Ты умрешь…»

Она хотела прыгнуть на него – и успела почувствовать изумление, когда пол, теперь уже сухой, разверзся под ее ногами. Камень разошелся и сомкнулся, обхватив ее ноги до лодыжек – только что жидкий, и вот уже снова твердый, пригвоздив ее к месту, как некогда пригвоздил Кисмайру на крыше дворца.

«Нет».

Лайла оказалась в ловушке. В руке у нее оставался последний нож, в другой горело пламя. Она сжалась, готовясь к последней атаке – которой не было.

Потому что Осарон отвернулся от нее.

И двинулся к Келлу.

* * *

Келлу удалось выиграть всего несколько мгновений – пока Лайла дралась с Осароном – и он использовал их на то, чтобы броситься к ледяной клетке.

«Держись, Рай», – умолял он – и рубанул мечом по льду, но тут же его отбросила назад воля короля теней.

Он пытался снова и снова, из горла вырывались всхлипы отчаяния.

«Остановись».

Он не понимал, правда ли он услышал голос Рая – или просто представил его себе, отчаянно пытаясь добраться до брата. Голова Рая свешивалась на грудь, янтарные глаза заливала кровь, делая их золотыми.

«Келл…»

– Келл! – крикнула Лайла, и он обернулся, увидев отражение Ожки в ледяной колонне. Он крутнулся на месте, обратил кровавую лужу под ногами в копье и метнул его за миг до того, как король теней успел нанести удар.

Клинки-близнецы в его руках прочертили воздух, разрубив копье Келла – а следом по инерции ударили о стену клетки Рая. Лед треснул, но не сломался. В этот миг, когда оружие Осарона завязло во льду, а его ворованное тело пропустило мгновение между блоком и новой атакой, Келл вонзил отколотый кусок ледяного копья глубоко в грудь Ожки.

Король теней посмотрел на свою рану, словно позабавленный таким наглым поступком, но рука Келла, державшая древко, была вся в крови, кровь мешалась со льдом и сама леденела, и когда антари заговорил, слова заклятия гулко отозвались в воздухе.

– Ас стено.

«Разбейся».

Магия прорвалась сквозь тело Ожки, противодействуя воле Осарона, пытавшейся заживлять и скреплять ее кости. Тело ее рвалось на части, его вскрывали, как тряпичную куклу, хотя каждый разрыв пытался тут же затянуться. Борясь за то, чтобы удержать свою форму – и проигрывая в борьбе – король теней выглядел все гротескнее, от тела отрывались куски, рассыпался организм, который скрепляли уже не мышцы и кости, а сплошная магия.

– Это тело не выдержит, – прорычал Келл, когда переломанные руки Ожки снова прижали его к ледяной клетке брата.