История Рунного посоха - Майкл Муркок

– Не сомневаюсь, – сказал Хоукмун. – И он по-прежнему вынашивает планы вендетты против нас?

– Еще как! На самом деле, когда я уезжал из Лондры, он едва не сделался посмешищем при дворе.

– Похоже, ты не питаешь к барону Мелиадусу теплых чувств, – предположил Д’Аверк.

– Ты всё правильно понял, – сказал граф Шенегар. – Видишь, не так уж мы безумны и алчны, как ты о нас думаешь. Я часто спорил с бароном Мелиадусом. Хотя я верен моей родине и моему повелителю, я согласен далеко не со всем, что делается от его имени, да, и даже с тем, что делал я сам. Я выполняю приказы. Я патриот. – Шенегар Тротт пожал мясистыми плечами. – Будь моя воля, я предпочел бы остаться дома, занимаясь чтением и письмом. Я, между прочим, был когда-то многообещающим поэтом.

– Но теперь ты пишешь одни эпитафии, кровью и огнем, – сказал Хоукмун.

Граф Шенегар, кажется, нисколько не обиделся. На это он рассудительно отвечал:

– У тебя свое мнение, у меня – свое. Я уверен, что в целом наш план разумен: унификация мира важна чрезвычайно, и личные амбиции, пусть даже самых благородных и высокопоставленных, должны приноситься в жертву главным принципам.

– Типичная болтовня гранбретанцев, – заявил Хоукмун, нисколько не убежденный. – Те же аргументы Мелиадус излагал графу Брассу вскоре после того, как попытался изнасиловать и похитить его дочь Иссельду!

– Я ведь уже говорил, что не согласен с бароном Мелиадусом, – сказал граф Шенегар. – Во всяком стаде найдется паршивая овца, любой высокий идеал привлекает и тех, кем движут только собственные интересы.

Кажется, ответы Шенегара Тротта были адресованы спокойно слушавшему мальчику, а вовсе не Хоукмуну с Д’Аверком.

Обед закончился, Тротт отодвинул тарелку и снова надел серебряную маску. Повернулся к мальчику.

– Благодарю тебя за гостеприимство. Итак, ты обещал, что я смогу взглянуть на Рунный посох и восхититься им. Я был бы счастлив оказаться рядом с легендарным артефактом…

Хоукмун и Д’Аверк бросали на мальчика предостерегающие взгляды, но тот, кажется, не обращал внимания.

– Теперь уже поздно, – сказал Джехамия Коналиас. – Мы все вместе отправимся в Зал Рунного посоха завтра. А вы пока отдохните. За этой маленькой дверцей, – он указал на противоположную стену, – вы найдете помещения для сна. Я зайду за вами завтра утром.

Шенегар Тротт поднялся из-за стола и поклонился.

– Благодарю за предложение, но мои люди будут волноваться, если я не вернусь ночевать на корабль. Я присоединюсь к вам завтра поутру.

– Как пожелаешь, – сказал мальчик.

– Мы благодарны тебе за гостеприимство, – сказал Хоукмун. – Но позволь нам еще раз предостеречь тебя: Шенегар Тротт, которого ты видишь перед собой, не тот человек, которому стоит доверять.

– Ты просто восхищаешь меня своим упорством, – заявил Шенегар Тротт. Он отсалютовал на прощанье рукой в латной перчатке и бодро затопал к выходу.

– Боюсь, мы будем плохо спать, зная, что наши враги в Днарке, – заметил Д’Аверк.

Мальчик улыбнулся.

– Ничего не бойтесь. Великие и Добрые помогут вам отдохнуть и защитят от любого зла. Спокойной ночи, господа. Увидимся завтра.

Мальчик легкой походкой вышел из зала, а Д’Аверк и Хоукмун отправились изучать кубические отверстия в стене, внутри которых размещались кровати и постельные принадлежности.

– Шенегар Тротт наверняка замышляет что-то против мальчика, – сказал Хоукмун.

– Сделаем всё, чтобы оградить его от неприятностей, если сможем, – отозвался Д’Аверк. – Спокойной ночи, Хоукмун.

Когда Д’Аверк скрылся в одном из кубических отверстий в стене, Хоукмун полез в соседнее. Там было полно светящихся теней и звучала нежная музыка неземной колыбельной, которую они уже слышали раньше. Он почти мгновенно провалился в сон.