Выбор Шатеры - Яна Ясинская

…Арасэли.

Лишь копна густых каштановых волос и редкого цвета фиалковые глаза, доставшиеся девчонке от отца, делали ее не похожей на мать.

Да! Это была она! Императрица!

Какая все-таки получилась идеальная месть!

А нищенка все шла и шла, неумолимо приближаясь к Жезлу Власти. Шла под дикий смех толпы. Усмешку Дэмониона.

— Дура, — с непонятной жалостью и обреченностью прошептала Глэдис, стоящая неподалеку от Бэра.

И даже она — Верховная Ведунья, обладающая даром предвидения, — не смогла предугадать то, что сумел почувствовать дэус Бэр. В отличие от Глэдис, императора, свиты, затихшей толпы Верховный Лекарь сумел расслышать за легкими окровавленными шагами маленькой нахалки тяжелую поступь страшного и в то же время грандиозного века расцвета Дарийской империи. Века правления неординарной, жестокой, амбициозной императрицы, которая войдет в историю Вселенной как Адамаск Великая.

* * *

Десятки ярких точек одновременно покинули Тус. Несмотря на то что центр управления полетами был захвачен, с Дария так и не поступило приказа открыть огонь на поражение по сбежавшим со спутника кораблям.

Полчаса спустя один из небольших научно-исследовательских звездолетов Земного Альянса произвел стыковку в нейтральной полосе с дипломатическим крейсером Альтаирской империи.

Гиперпрыжок, и…

Новый император Альтаира стоял возле огромной прозрачной стены, разделяющей конференц-зал дипломатического крейсера с открытым космосом, и задумчиво смотрел вдаль. На сияющую необычным и таким манящим светом изумрудно-синюю планету. Туда, где осталась девчонка, которая смогла изменить ход истории. Перевернула всю его жизнь. И предала его.

В императорском одеянии, увенчанный короной, Иоанн Дрогвард Второй лично отдал приказ брать курс на родную планету и волевым решением навсегда вычеркнул из памяти катарскую нищенку и свою любовь к ней.

* * *

Кошмары все же сбываются. И сегодня Глэдис убедилась в этом воочию.

До неуютности темно. Старые, уже давно утратившие былую зоркость глаза предательски подводят Верховную Ведунью, не давая в деталях рассмотреть ту, что стоит всего в нескольких метрах от нее у распахнутого окна. Знакомый женский силуэт на фоне огромного диска ночного светила Дария — лучезарной Наоки. Традиционное для дарийской знати богатое, струящееся в пол платье. Цвет не разобрать. Лишь контуры. Поверх длинных волос, перехваченных изящной драгоценной цепочкой, — вуаль. И корона.

Корона императрицы Дария.

Глэдис нет нужды смотреть в лицо этой совсем юной женщине, чтобы понять: перед ней — она…

Императрица.

Императрица Адамаск.

Насмешка судьбы. Ирония жизни. Девчонка, которую она сама же привела в Руар и которую ей так и не удалось подчинить себе.

Если бы кто сказал Глэдис, что однажды она — Верховная Ведунья Дарийской империи — преклонит колени перед этой катарской нищенкой, — старуха бы рассмеялась.

Но сейчас ей совсем не до смеха.

Потому что перед ней стоит она — императрица Адамаск.

Ее новая госпожа. Ее императрица, которая даже не удосуживается обернуться, словно не желая отвести взгляд от ночного звездного неба.

Несмотря на боли в спине и ногах, Верховная Ведунья склоняется перед молодой повелительницей, боковым зрением улавливая еще какое-то движение.

Из темноты появляется Карл. Он, как и Глэдис, в полном смятении. Возможно, будь его воля, он бы мог убить зарвавшуюся девчонку, осмелившуюся бросить вызов целой империи, но… Неподвластная им, древняя, как сама жизнь, сила неотвратимо тянет обоих к юной повелительнице, которая всего лишь пару часов назад на глазах многотысячной толпы и изумленного Дэмониона подчинила себе Жезл Власти.

Странное, давно забытое, щемящее душу чувство переполняет души Верховной Ведуньи и Верховного Воина. Они испытывали его лишь однажды — когда присягали в верности самому Дэмониону. Ни до, ни после в их жизни не было ничего подобного. И вот сейчас они клянутся верой и правдой служить той, которую считали ниже себя… Той, за которую теперь, не задумываясь, отдадут собственную жизнь.

Юная императрица медленно оборачивается, и только сейчас до Верховной Ведуньи в полной мере доходит то, что она не могла уловить в Адамаск все эти годы. Так вот почему там, на Плато Семи Ветров, от ужаса парализовало Бэра! Он увидел то, что сейчас видит Глэдис.

С забранными под корону волосами, в императорском платье, девчонка до парализующего ужаса походит на ту, которую Глэдис ненавидела всей душой, ту, которая сломала Дэмониону жизнь, — на свою родную мать, императрицу Арасэли.