Красный Рыцарь - Майлз Кэмерон

— В атаку! — проревел оруженосец, указав знаменем на врага.

До этого Майкл никогда не был в первых рядах атакующих. Он чувствовал невероятное воодушевление, будто ничто на свете не могло их остановить. Они неслись прямо на ирков, людей и какое–то крупное существо родом из ночного кошмара. В первых проблесках зари оно сверкало отвратительным зеленым цветом, но это не помешало Плохишу Тому вогнать острие копья чудовищу в ухо, когда оно на когтистых лапах развернулось в сторону Гренделя. Наконечник копья — острие длиной с мужское предплечье и шириной с ладонь горца — отделил черепную коробку от нижней челюсти.

— Лакланы за Эа! — взревел гигант.

Чудовище упало замертво; рыцари подавили слабое сопротивление и погнались за спасавшимися бегством людьми и созданиями из земель Диких.

Когда солнце поднялось над горизонтом, отряд достиг границы леса. Все, до кого рыцари смогли дотянуться, превратились в изуродованные останки, разбросанные по всему полю, а сотни еще живых врагов удирали от них на север или юг или, повалившись на землю, мечтали, чтобы копыта лошадей прогрохотали, не задев их.

Той же дорогой капитан повел отряд обратно к воротам крепости, пробившись сквозь шеренгу отчаянных ирков, пытавшихся, правда безрезультатно, защититься копьями, кремневые наконечники которых разбивались о стальные доспехи всадников. На склоне холма, на котором располагалась крепость, рыцарей ждали двадцать слуг со свежими лошадьми.

Майкл был немало озадачен. Его эйфория быстро улетучивалась, уступая место усталости и ощутимой боли в поврежденных ребрах, усиливавшейся от галопа лошади и сжимавшей грудную клетку бригантины.

Все латники и многие лучники меняли лошадей. А воины на стенах подбадривали их криками.

К Майклу подъехал капитан и поднял забрало.

— Судя по тому, как ты сидишь в седле, тебя одолели боли, — без обиняков сказал Красный Рыцарь. — Да и выглядишь ты дерьмово. Отправляйся отдыхать.

— Что? Как… — пролепетал юноша.

Жак взял под уздцы его коня. Майкл заметил на слуге доспехи — хорошие доспехи. Когда тот помог ему слезть с лошади, Майклу хотелось заплакать. Но в то же время он не мог представить, как будет сражаться дальше. Пожилой мужчина с легкостью запрыгнул на его тяжелого коня — далеко не красавца — чалого скакуна с носом, чем–то похожим на римский.

— Не волнуйся, я его досмотрю, парень, — заверил Жак.

Майкл так и остался на склоне холма. Он видел, как воины сменили лошадей, выстроились, а затем, к его немалому удивлению, развернулись спинами к обессилевшим врагам и поскакали на юг. Они направились к воротам Замка у моста, которые, словно по мановению волшебной палочки, распахнулись, пропуская их. Отряд галопом пронесся по мосту и скрылся из виду на южной дороге.

Пока он наблюдал за всадниками, Гельфред с тремя мужчинами и следовавшей за ними телегой выехал из Замка у моста. У каждого мужчины была свора собак — прекрасных собак, — и под прикрытием дюжины лучников они очень быстро двинулись на запад.

Как только в небе появились первые скворцы и вороны, над Замком у моста взмыли кречеты, один за другим. С крепостной стены воспарил огромный орел. От его крика, должно быть, заледенели сердца всех более мелких птиц на расстоянии трех лиг.

Гельфред нанес удар на свой манер, не осталась в стороне и настоятельница.

Собаки кинулись на зайцев, пищух и прочих животных, прятавшихся на опушке леса. А кречеты, орел Парцифаль и хищные птицы помельче — превосходно обученные пернатые, привезенные на продажу из Тевы, — нападали на скворцов, воронов и голубей–переростков, проносясь сквозь их стаи, как рыцарь сквозь толпу крестьян; перья, крылья, кровь и тушки дождем сыпались на землю.

Чтобы добраться до ворот крепости, Майклу потребовалось полчаса. Занятые слуги не обращали на него никакого внимания, хотя он часто спотыкался и падал, но вот со стен заметили кровавый след, тянувшийся за ним. Тут же откуда ни возьмись появились двое лучников и подхватили его под руки.

Амиция сняла с него саботоны и увидела дротик с кремневым наконечником, глубоко вошедший сзади в мышцу ноги. Кровь лилась, словно пиво из открытой бочки. Послушница что–то быстро и ободряюще говорила, но у него в голове вертелось лишь одно: какая же она красивая.