Ладья - Дэниел О’Мэлли

Мифани немного помолчала, а потом припомнила, как закончилось заседание.

Когда все расходились, леди Фарриер схватила ее за руку. Во время отчета глава Шахов молчала и лишь задумчиво щурила глаза. «Поначалу я беспокоилась, – сказала леди, – что вернув долг твоей предшественнице, я сделала ужасную ошибку. Поставила страну под угрозу. – Она замялась. – Если бы я заметила в твоем поведении хоть какую-то опасность для Шахов, то сразу бы тебя ликвидировала. Но сейчас вижу, что хоть я и сделала это из чувства долга, я поступила правильно, когда позволила тебе занять место ладьи Томас. – Она взяла Мифани за руку. – Буду рада работать с тобой и в дальнейшем, ладья Томас. – Мифани неловко улыбнулась. – И кто знает, может, скоро ты даже получишь повышение?» Она как-то странно рассмеялась, а потом оставила Мифани недоуменно смотреть ей вслед.

– Хотелось рассказать, – призналась Мифани. – Это изнуряет, знаешь ли, постоянно скрывать правду. И я уже была готова все рассказать, когда раскрыла Грантчестера.

– Тогда что же остановило?

– То, что мне нравится эта работа, – ответила Мифани. – И я, похоже, неплохо справляюсь. Но в Шахах работают сотни человек. И они учились всю жизнь, чтобы заниматься этим. Многие старше и опытнее меня. Я просто не верю, что если бы члены Правления узнали правду, то все они согласились бы оставить меня на моем месте. Как бы сильно я им ни нравилась.

– Я полагаю, что отсутствие у вас теоретических знаний – это ваше преимущество, – сказала Ингрид. – Вы мыслите нестандартно.

– Спасибо, – поблагодарила Мифани. – Если от этого когда-нибудь будет зависеть безопасность Шахов, я им расскажу. Или просто отойду в сторону. – Две женщины улыбнулись друг другу.

– Я удивлена, что начальник службы безопасности Кловис до сих пор не убрал от вас эту повышенную защиту, – задумчиво сказала Ингрид, глядя на окружающие их мотоциклы.

– Даже если Джошуа Экхарт заколол моего безкожего друга стальным копьем, в городе еще могут оставаться Правщики – не говоря уже о том, что они творят по стране. Да и Грантчестер скрылся, пусть даже у нас под стражей его жена и маленький ребенок Гештальта.

Мифани содрогнулась, вспомнив, как арестованное тело Гештальта предстало перед Правлением. Она не могла забыть ту злобу, что горела в детских глазах, и пронзительные, невнятные ругательства, что вырывались изо рта младенца.

– А миссис Грантчестер знала, чей это на самом деле был ребенок? – спросила Ингрид.

– Говорит, что нет, – ответила Мифани. – И я ей верю. Грантчестер был до безумия скрытен и ничем не делился, если в этом не было необходимости. Да и если подумать, вот ты взяла бы себе ребенка Гештальта, если бы знала, кто он?

– Ну, он по крайней мере был бы послушным, – ответила Ингрид задумчиво. – И с первого дня приучен к туалету. Но нет. Полагаю, он не со всех сторон так уж хорош.

– Вот именно. А еще нужно позаботиться о Лагере Гай, – указала Мифани.

Пока они разговаривали, баргесты планировали нападение на объект; им было приказано обойтись минимальным числом погибших.

«Не знаю, как нам реабилитировать тех детей, – подумала она, – но нужно попытаться».

Заставить себя пожалеть Нормана она не могла, но от воспоминания о мертвой девочке с когтями ей было тяжело на душе.

– А вы сами в порядке? – спросила Ингрид.

Когда секретарь приехала в Верхний дом и увидела Мифани с фингалами, она испугалась. Но в этот раз на губы Мифани хотя бы не налипли чешуйки со рта Нормана. Она содрогнулась, с сожалением подумав о том, каково пришлось Томас, которая оказалась не настолько удачливой, как она.

«Не в силах оторваться от того рта, вынужденная чувствовать, как из нее высасывают все мысли».

– Вроде да, – ответила Мифани. – У меня получилось справиться с Норманом до того, как он прикоснулся к моей памяти. После этого в Верхнем доме меня проверили медики, так что количество моих посещений врачей за сегодня выросло до трех.

– Вы уверены, что не хотите, чтобы я осталась с вами в Ладейной? – спросила Ингрид.

– Нет, не стоит, – настояла Мифани. – Когда я вернусь, все здания закроют до утра. Я собираюсь сразу подняться в квартиру, упасть на кровать и остаться там на много-много часов. И не хочу, чтобы меня будили звонками, если только по стране не начнет разгуливать целая куча кубов плоти.

Ингрид кивнула, и ее губы растянулись в улыбке.

Когда машина наконец подвезла их ко входу в подземный этаж, Мифани немного помолчала.

– Я правда очень рада, что с тобой все хорошо, Ингрид, – сказала она. – Когда мне сказали, что ты жива, это был лучший момент в моей жизни.

– Спасибо, ладья Томас, – сказала Ингрид.

Женщины пожали руки, и Мифани помахала помощнице на прощание.

К ней робко подошел один из охранников.

– Ладья Томас, мы готовы заблокировать здание, – тихо сообщил он. – Дежурные обустроили свой пункт в Верхнем доме, поэтому как только прикажете, здесь останетесь только вы и сотрудники службы безопасности.

– Закрывайте, пожалуйста, – приказала она и, прикрыв рот рукой, зевнула.

Охранник кивнул и подал сигнал своему коллеге, находившемуся в будке. Тяжелый металлический затвор заскользил вниз. Она напомнила себе, что нужно активировать систему безопасности в переходах, которыми пользовались только ладьи, – хотя бы в тех, о которых знала сама. Она задумалась, стоит ли ей беспокоиться о других тайных входах, известных Грантчестеру, и решила заночевать в гостевой комнате своей квартиры. И еще поставить перед дверью каких-нибудь шумных жестянок.

Когда Мифани шла к своему кабинету, в коридорах Ладейной было темно. Несколько охранников, совершавших обход, кивнули ей по пути, но в основном она шагала одна. За недели, прошедшие с ее появления здесь, она стала чувствовать себя в Ладейной, как дома.

«Думаю, все получится, – рассуждала Мифани. – Секреты мне можно сохранить. Нужно только придумать, как объяснить все, не признаваясь в том, что потеряла память. Но этим я займусь за завтраком, а завтракать я буду очень поздно. Пусть хоть в три часа дня проснусь. Я закажу самый большой, самый плотный английский завтрак в истории человечества, и съем его у себя в гостиной, глядя на прекрасный вид из окна. И придумаю всему, что случилось, четкое и логичное объяснение. Потом позвоню Бронвин, и мы решим, когда я наконец встречусь с братом. А после этого – дизайнеру и попрошу сделать ремонт во всей квартире. Мы простучим все стены и найдем все тайные проходы. Но сначала – выспаться».

Напевая себе под нос, Мифани открыла кабинет и включила свет. И оказалась совершенно не готова увидеть там за столом крупного голого и мокрого мужчину.

– Добрый вечер, ладья Мифани Томас. Позвольте представиться. Я – Грааф Эрнст фон Сухтлен.

Мифани уставилась на него.

«Ну как же без этого, – устало подумала она. – После самого долгого дня и самой долгой ночи в истории я никак не могла обнаружить у себя в кабинете голого мужика. Еще и Правщика. Хорошо, что у него хотя бы есть кожа».