Кукушка - Дмитрий Скирюк

— Так это же замечательно!

— Дурак ты, Рутгер... Впрочем, ладно, это мы обсуждать сейчас не будем. Важно другое: чтоб использовать такую прорву, дать ей выход, нужен кто-нибудь другой. Не я.

— Почему?

— Потому, что я с таким потоком не справлюсь, ибо я и есть поток. Меня не будет, если, так скажем, рухнет плотина. Сила ворвётся в мир, и, пока она не рассеется, все, у кого есть даже самые слабенькие способности к колдовству, натворят таких дел... Кругом война, ненависть, злоба. До конца света, думаю, не дойдёт, но кошмар будет ещё тот...

Есть три ребёнка. Верней, они почти уж и не дети. Их я и ищу. Среди них есть девочка, которая сильней меня. Но женщина не копит Силу, только преобразует готовую, как мельница, которая не заставляет воду течь, а лишь вбирает силу падающей воды.

— И где она? И для чего другие двое?

— Долго объяснять. Где они — скоро узнаем. А пока нужно как можно дольше сдерживать плотину. Изо всех сил. Сдерживать плотину и стравливать воду. Совсем по чуть-чуть.

— Во как... — изумился Рутгер. — И как ты думаешь это делать?

— Как всегда, — двусмысленно ответил Жуга.

Наёмник вдруг рассвирепел.

— Ну а на кой тогда Зерги с тобою связалась? — закричал он, тряся корзиной так, что из неё посыпалась снедь. — Зачем мне болтаться при тебе? Зачем ты мне вообще всё это говоришь?! А?

Прохожие шарахнулись в стороны, но Жуга, казалось, не обратил на весь этот шум никакого внимания — вместо этого присел и принялся собирать в подол рясы выпавшие на мостовую яблоки, хлеб и сыр. Пара яблок досталась ушлым мальчишкам. Жуга не стал их гнать.

— Когда всё случится, — спокойно сказал он, — просто будьте рядом. Пусть Зерги зачерпнёт, сколько сможет. Ей не хватило сил для полного заклятия. Возможности её невелики, но, думаю, вы сможете обратно стать людьми. Быть может, повезёт ещё кому-то, это мелочи. Главное, чтоб это был не Андерсон или кто-то вроде него.

— А кто такой Андерсон?

— Понятия не имею, — признался Жуга. — На, положи обратно.

Некоторое время они шли молча. Вдали показались крыши северной окраины, в том числе и дома травника, точнее — дома загадочной Герты, где они остановились.

— А что будет с тобою? — спросил Рутгер.

Травник, щурясь, посмотрел вверх, на солнце.

— Я умру, — просто сказал он. — И давай не будем больше об этом.

Скупая простота и холод двух последних фраз настолько поразили Рутгера, что он до самого крыльца не произнёс ни слова.

Пока их не было, Сусанна распахнула окна наверху и вывесила наружу все тюфяки. Дом, как и прежде, встретил их запахами плесени и угольного дыма, но уже не такими сильными, как раньше. Сразу же поставили готовиться обед. Сусанна не сидела без дела и успела здорово проголодаться. Пока она возилась у плиты, Жуга и Рутгер прибрались в кладовке и в комнатах; они вынесли мусор, а напоследок изловили водовоза и купили несколько вёдер воды. Поздний обед стал ранним ужином. Когда с едой было покончено и все расселись у камина наверху, за окнами уже стало темнеть. Рутгер сидел на ковре и мрачно прислушивался к бою городских часов.

— Восемь, — сказал он и вздохнул. — Скоро начнётся. Час или полтора я ещё посижу, потом уйду вниз, пожалуй. Вам не надо это видеть.

Жуга кивнул.

— Итак, — сказал он, беря тетрадь и погружаясь в кресло, — у меня хорошие новости. Я подыскал тебе место, Сусанна.

— Место? — Она встрепенулась, словно воробышек.

— Да. Это на другом конце города, в корчме «Пляшущий лис». Хозяйка там — женщина добрая, я давно её знаю, она меня знает тоже... Но ты всё равно не очень-то ленись. Будешь помогать ей по хозяйству. Дальше видно будет.

Девочка выглядела растерянно.

— А как же... — пробормотала она. — Как же я... А вы как же?

— У нас дела, — отрезал Жуга. — И дела такие, что маленькая девочка не сможет нам помочь. Так что поверь и не спорь. На неделе я отведу тебя туда. Посмотришь, пообвыкнешь. Тебе понравится.

Он уселся поудобнее, раскрыл свою тетрадь и некоторое время смотрел в неё. Нахмурился, пролистнул несколько страниц. Потом ещё, ещё... И вдруг со стоном уронил её на колени. Заглянул опять. Лицо его вытянулось. Яд и пламя! — выругался он.

Рутгер и Сусанна тревожно вскинулись: «Что? Что?!»

— Я... кажется... — Травник осёкся, обвёл их беспомощным взглядом и опустил глаза. Растерянно провёл рукой по волосам, нащупал тонзуру, вздрогнул и помахал пятернёй, словно обжёгся.

— Да что случилось-то? — не выдержав, рявкнул Рутгер.

Жуга сглотнул, потом всё-таки нашёл силы закончить фразу:

— Кажется, я больше не умею читать.

* * *

В середине ночи вахтенный с Яльмарова кнорра заслышал скрип уключин и увидел свет фонаря. Оказалось, это шлюпка. Яльмар вылез из палатки в одних волосатых штанах, пронаблюдал, как шлюпка ткнулась носом в берег и на песок спрыгнул плечистый малый в кожаной куртке и широких штанах моряка. Спрыгнул и без всякого страха направился к кострам варягов.

— ЩИТ И ДРУГ, — сказал он вместо приветствия. — Кто капитан?

— Это мой корабль, — ответил Яльмар. — Друзья знают меня под именем Яльмар Эльдьяурсон, врагам я известен как Олав Страшный. А кто ты?

— Меня зовут Бертель, — представился он, — Бертель Энтенс де Мантеда. (Варяг кивнул в ответ.) Я состою на службе у Эдзара, графа Фрисландского, и прибыл, чтоб узнать, зачем вы здесь, на чьей вы стороне и что намерены делать.

— А сам граф разве чей-то друг или враг? — спросил Яльмар. — Я не слышал, чтобы он кого-то поддерживал.

— Граф — друг штатгальтера, — помедлив, ответил де Мантеда. — Он не выказывает этого, но укрывает его корабли. Он вынужден быть осторожным: со всех сторон стоят войска герцога. Итак?..

— Я не шпион и никому не служу, — ответил Яльмар с некоторым высокомерием. — Мы прибыли для торговли и уплатили пошлину. Что касается моих забот, то они мои, и только мои. Мне не нужна помощь, и я не люблю, когда кто-то встаёт у меня на пути.

— Нам не хватает кораблей, — сказал фрисландец. — Суда идут со всех сторон — из Остенде, Брюгге, Бланкенберге, Кнокке, все полные вооружённых гёзов. Но людей всё больше. Нам придётся отсылать часть кораблей назад, чтобы забрать оставшихся. А каждый бриг, каждый корвет — это плавучая крепость, на них по восьми, десяти, двадцати чугунных пушек. Если ты согласишься присоединиться к нам, хотя б на время, чтоб перевезти людей, этим пушкам не придётся мотаться туда-сюда, как маркитанским лодкам, а мы были бы тебе благодарны и заплатили золотом. Мы ценим каждый парус, каждое весло.

— Я не нуждаюсь в деньгах.

— Пойми, варяг, наша страна в беде, — продолжал увещевать его Бертель. — Быть может, ты не понимаешь всего, но я вижу, что ты честный человек. Я попробую объяснить.