Рассадник добра - Светлана Дмитриева

Но, кажется, птицеголовый урод вовсе не оскорбился. Он хлопнул глазами по-куриному и спросил:

— А если я вылечу тебе живот, ты будешь спать?

— Нет, — разочаровала его Машка. — Тогда я буду дебоширить и требовать адвоката в лучших традициях американских детективов. Жаль, бутылки нет.

— Я мог бы тебе принести, — томно пообещал Ва-Ран, — если ты согласишься кое-что для меня сделать.

Он явно не смотрел американских детективов. Машка взглянула на него с жалостью и вздохнула.

— Дурилка ты пернатая. Бутылка мне нужна, чтобы ее разбить.

— Ты нелогична, — обиженно сказал совец. — Бутылку следует опустошить, если тебе так уж хочется выпить. А потом сдать в пункт приема на первом этаже. За это дают деньги.

— И он еще будет меня учить бутылки сдавать и деньги зарабатывать! — саркастически воскликнула Машка.

Такого опыта у нее уж наверняка побольше, чем у пернатого посла. Ему вряд ли приходилось заботиться о своем пропитании. По крайней мере, ей никогда не приходилось встречать каких-нибудь послов в парке собирающими бутылки. Разве что они бомжами прикидываются, чтобы поддержать экономику своей страны.

— Конечно, не буду! — отчего-то обиделся посол. — Это не моя работа — учить тебя простейшим вешам. Разве я похож на твою наседку?

— У меня не было наседки, — печально отозвалась Машка, рассчитывая пробудить в подлом извращенце сочувствие. — У меня была только воспитательница в детском саду, которая била меня по голове ложкой.

— Правильно, — одобрил Ва-Ран. — Яйца обязательно нужно стукать по темечку, чтобы они быстрее проклюнулись. Не всякая наседка об этом знает.

— Ну тебя-то явно много стукали по темечку... — проворчала Машка.

И что он, этот птицеголовый, понимает в воспитании детей? А туда же, эксперта из себя корчит. Эх, так бы и скрутила его воробьиную бошку, да в суп!

Совец ойкнул и резво отпрыгнул от нее подальше. Машка виновато шмыгнула носом: она в очередной раз забыла, что телепатия не миф, выдуманный жадными до денег «экстрасенсами», а трагическая реальность. По крайней мере, этого мира.

— Извини, — сказала она примирительно. — Это была неудачная шутка.

— Больше так не шути. — Ва-Ран передернулся. — У меня нервы не эльфийские.

— У меня тоже, — немного подумав, сообщила Машка. — А между прочим, эти самые нервы мне в вашей Башне треплют уже целый день.

— Так то тебе, — сказал, пожав плечами, совец. — Это неважно, ведь у тебя нет перьев.

— Ну и что? — не поняла Машка. — При чем тут перья?

— Перья — это главное, — значительно сказал Ва-Ран и торжественно задрал клюв. Правильно, у него-то перья были.

— Ох, и в каком инкубаторе таких козлов разводят? — вздохнув, риторически вопросила Машка. Ей никогда не нравились существа, оценивающие окружающих исключительно по внешнему виду. Такой подход к делу она считала идиотским.

— Я покинул яйцо на благословенной равнине Шакатсу, и это было очень давно, — задумчиво пробормотал Ва-Ран. — Там не водилось козлов, только медлительные слизни торжественно переползали с листа на лист. И никогда мне не приходилось встречать столь странное человеческое существо, как ты. Люди, конечно, в принципе довольно странные, но не настолько.

— Безусловно, я уникальна, — не стала спорить Машка. — Но это не причина для того, чтобы держать меня здесь, словно экзотическое животное.

— Мы не держим животных силой! — оскорбился Ва-Ран. — Это жестоко. Мы же цивилизованный народ.

— Вот если бы ты не сказал, ни за что бы не догадалась, — серьезно сообщила ему Машка.

— Между прочим, об этом сказано во всех ознакомительных материалах, которые мы бесплатно раздаем на ваших ярмарках и даже доставляем в самые бедные семьи, — укоризненно сказал Ва-Ран.

— Подозреваю, что эти самые семьи давно приспособились заворачивать в них рыбу, — буркнула Машка. — В любом случае, я их не видела.

— Да, возможно, — согласился совец. — Как жаль, что ты не цивилизованное существо.

— Но-но, — взъерепенилась Машка, — попрошу без оскорблений! Между прочим, я поцивилизованнее некоторых! Когда один невоспитанный товарищ заснул на наших мешках с овощами, мы не запихнули его в сырой подвал, а со всем уважением отправили спать домой!

— Ты не можешь быть цивилизованным существом, даже если ты умна и воспитанна. — Лицо Ва-Рана ничего не выражало — с Машкиной точки зрения. Однако она справедливо полагала, что у птиц вообще довольно туго с мимикой. Голос же совца дрожал. — У тебя же нет перьев.

Машка отмахнулась.

— К черту перья!

Совец вздрогнул, воровато оглянулся, хотя доподлинно знал, что в камере никого, кроме них двоих, нет, — и прикрыл глаза руками.

— Что-то не так? — испуганно спросила Машка.

— Меня здесь не было, когда ты сказала эту ужасную вещь! — глухо произнес Ва-Ран.

«Видимо, богохульство или что-то в этом роде», — быстренько сообразила Машка. Ей вовсе не было стыдно или страшно: за время пребывания в этом чокнутом мире она привыкла к тому, что все время попадает в подобные дурацкие ситуации. Но ведь боги все понимают. По крайней мере, точно больше, чем люди и равные им по уровню развития нелюди. А потому боги на такую ерунду не обижаются.

Подождав немного проявлений божественного гнева и не дождавшись, Ва-Ран успокоился.

— Ты даже могла бы учиться в Расовом училище имени Таароа, — продолжил он, постучав по ее лбу средним пальцем. — Только у тебя нет перьев, и это все решает.

— Перья ничего не решают! — возмутилась Машка. — Главное, что у меня внутри.

— Внутри у тебя кишки и сердце, как и у всех людей, — рассудительно заметил совец. — Голова у тебя, конечно, светлая, но не всем это заметно, ведь у тебя же нет перьев.

— Да что ты к перьям этим привязался! — с досадой сказала Машка. — Разве это главное в человеке?

— В человеке, может, и не главное. Зато в совце — да, — заметил Ва-Ран. — Будь у тебя хотя бы несколько перьев, можно было бы даже обойтись без клюва. Я сам бы порекомендовал тебя в училище. Но у тебя нет перьев.

— А Карфаген должен быть разрушен, — пробормотала Машка и добавила уже громче: — Ну и что теперь?

— А теперь будет ритуал, — просветил ее совец. Некоторое злорадство, смешанное, впрочем, со смутным сожалением, промелькнуло на его птичьей морде. — Ты же не выйдешь за меня замуж, потому что ты — человеческая самка. А мой дух смущен и испорчен твоим отношением ко мне. Следовательно, будет ритуал.

— Меня что, сожгут? — с ужасом предположила Машка, немедленно начиная соображать, как бы ловчее двинуть противного совца по пернатой голове и сбежать.

— Нет, — ответил Ва-Ран и, не успела Машка облегченно вздохнуть, добавил: — Тебе отрубят голову. Я повешу ее в гостиной.