Жемчужный орден - Юрий Иванович

Оба были уверены: их явно обманывают. Непонятно для чего, но обманывают однозначно. Поэтому они принялись торопливо обсуждать свою линию поведения:

– Надеюсь, ты не осмелишься меня насиловать? Пусть и в бессознательном состоянии?

– Элиза, как тебе не стыдно? Разве я давал тебе повод для таких подозрений?

– Ладно, я не хотела тебя обидеть, – отчего-то погрустнела принцесса. – Но вдруг я действительно начну превращаться в монстра?

– Если и так, ты ведь не станешь разрывать меня на кусочки?

– Но если рассудок меня покинет?

– Я справлюсь с тобой и без изнасилования. – Как?

– Ты не забыла, что я Эль-Митолан? Силы в себя я чувствую, хотя этог мохнатый уродец и говорил…

Невменяемый замолчал и, внимательно прислушавшись к себе, с ужасом обнаружит, чт о магические силы постепенно вытекают из его тела и растворяются в окружающем пространстве. Он в панике заглянул себе за отворот рубахи, и только тогда у него отлегло от сердца: обе жемчужины горели насыщенным красным цветом. Засунув руку под рубаху, Кремон наиграл произвольный мотив и с некоторым злорадством увидел, как призывно замигала третья жемчужина. Вся оставшаяся в его теле магическая сила ушла в орден. Правда, жемчужина стала не насыщенно-красной, а розовой.

«Ну и шейтар с ними! – подумал Кремон. – Главное, что мои силы останутся при мне. И стены этого храма-западни не смогут вытянуть из древнего артефакта мои запасы!»

Потом он заговорщецки подмигнул Элизе Майве:

– Не переживай, уж с твоей мутацией я справлюсь, чем бы нас ни пугали. Или не обманывали…

– Мне бы твою уверенность. – Женщина устало улыбнулась в ответ. – И еще понять бы, для чего они все это затеяли.

– Может, хотят сами себе доказать, что мы с тобой находимся на более низком этапе умственного развития, чем они? А сами будут созерцать наши низменные инстинкты, потирая свои лапки. Вот только откуда они будут наблюдать за нами?

Невменяемый внимательно присмотрелся к стенам и своду и довольно быстро обнаружил поперечно расположенные полоски, которые вполне могли оказаться окнами, прозрачными для взгляда с другой стороны.

– Так и есть! Вон оттуда они собрались следить за нами. Видишь, там и вон там? Слыш…

Оглянувшись на лежащую принцессу, он поперхнулся на полуслове. Глаза у нее остекленели, и по струйке стекавшей изо рта слюны было видно, что сознание полностью покинуло девушку. А значит…

Молодой колдун поспешно отбежал от кровати как можно дальше, но спрятаться было совершенно негде. К тому же теперь все дно помещения было заполнено холодной водой, которая в самом глубоком месте доходила Кремону почти до колена. Единственным местом, на котором хоть как-то можно было закрепиться и занять оборонительную позицию, были входные ворота. На них в хаотичных направлениях располагались впадины, бороздки и канавки, за которые хоть и с трудом, но можно было ухватиться и подняться до середины ворот. Если с наследницей престола что-то случится в ближайшие минуты, то лучше иметь преимущество хотя бы в высоте своего расположения.

Как оказалось впоследствии, такие меры предосторожности себя оправдали, а точнее, спасли колдуну жизнь.

Неожиданно лежащее на кровати тело напряглось, выгнулось дугой, а потом с ним стали происходить жуткие метаморфозы. Оно то надувалось огромным шаром, то покрывались иглообразными наростами, а потом все конечности то исчезали, то меняли свою форму и количество. На то, что происходило с головой, Кремон вообще не мог смотреть, с омерзением отворачиваясь в сторону, и в душе соглашаясь на любое изнасилование, лишь бы не видеть происходящего ужаса.

Через несколько минут от одежды на теле принцессы остались только клочья, но и они опали, когда невообразимый кусок пузырящейся плоти упал с кровати и скатился в лужу. Тогда чудовище затихло, подняло голову, осознало себя как сущность и огляделось вокруг узкими щелочками глаз. Морда его была похожа на шурпанскую, только короче, словно ее обрубили на уровне пасти.

Увидев висящую на железной двери жертву, неведомая «зверушка» удовлетворенно рыкнула и поспешила за своим первым обедом. Вот только обед оказался не так прост и не желал стать объектом гастрономических интересов. Начался бой на выживание.

Молодой колдун понимал: имея почти тройную магическую силу, он запросто убьет чудовище, а вместе с ним и саму Элизу Майве. Поэтому следовало быть внимательным и не переусердствовать в средствах успокоения, тем более что он надеялся обойтись простыми и несложными магическими действиями.

Первым он применил сонное заклинание. По своей силе оно могло свалить с ног любого гиганта, а то и двоих, если бы они стояли рядом. Но мутирующее чудовище лишь чуть-чуть замедлило свое движение.

Потом пошли в ход все остальные умения из богатейшего магического арсенала, который был в распоряжении Кремона. При всем при этом он был вынужден еще и носиться по всему храму, потому что чудовище в большом прыжке пыталось достать до висящего на воротах колдуна, протаранить его щиты и сбить вниз. Приходилось петлять, вырываться вперед и вновь зависать на максимальной высоте. И уже оттуда раз за разом встречать целеустремленно атакующее животное. Именно животное, потому что от разумного создания в нем не осталось и тысячной доли.

Через час Кремон выдохся – и физически, и магически, и морально. Лишь в самый последний момент он удержался оттого, чтобы нанести чудовищу смертельный удар, – потому что заметил, что и оно устало и начало меняться. Только теперь все преобразования проходили в обратном порядке и гораздо медленней, из-за чего пришлось еще добрых пять минут побегать по опротивевшему храму, теряя последние капли колдовского могущества.

Наконец Кремон, шумно дыша, уселся спиной к воротам и с полным безразличием стал наблюдать, как из лужи воды, отфыркиваясь, выползает совершенно обнаженная, вернувшаяся в прежнюю форму Элиза Майве. Она взобралась на кровать, уселась там с ногами и только после этого, словно проснувшись, стала осматриваться по сторонам.

Вначале она увидела своего командира и поразилась его жалкому состоянию. Затем опустила взгляд на свои ноги – и вспомнила все. И сразу же началась новая истерика. Пришлось Кремону вновь добрых полчаса возвращать наследнице престола твердость духа. Только после этого она смогла рассказать о своих ощущения и воспоминаниях.

Оказалось, что в теле зверя она чувствовала и помнила себя совершенно отчетливо, но вот управлять им не имела ни малейшей возможности. Она могла лишь ждать трагического конца, оставаясь посторонним наблюдателем.

– Ты ведь мог меня убить? – спросила Элиза, закончив рассказ.

– Мог…

– Почему же этого не сделал?

Кремон пожал плечами:

– Не подумай, что ради тебя. Скорее ради… нас всех. И себя в первую очередь.

– Значит, в следующий раз ты меня опять сможешь остановить, не причинив вреда?