Тайны Энраилл - Ольга Савченя

— Еще раз подробно расскажи мне, что ты видела во сне, — попросил Кейел, поравнявшись со мной.

Мы благополучно подходили к концу горного хребта, огибая его вдоль Края. На холмах порывистый ветер гнул травы и цветы, подгонял нас в спину и мчался дальше в виднеющуюся за скалой пустыню, названную Слезами Шиллиар.

Я еще раз глянула на перо, но не сумев извлечь из памяти навязчивую мысль, протянула его Кейелу.

— И перстень, и перо содержат одну и ту же информацию. Она отличается буквально парой минут, — ответила, хмурясь и поправляя лямку сумки на плече. — Отец Эриэля говорил с ним перед смертью. Он знал, что Ил — Вестница, и был убежден, что с ней говорила какая-то Повелительница. И эта Повелительница подсказала, как снять с Аклена клятву, которую он принес соггорам.

— Они упоминали имя Повелительницы, либо причину: почему она просила освободить Вольного?

— Нет, — я покачала головой. — Кейел, я рассказываю тебе то, что прозвучало. В прошлый раз я тоже рассказывала абсолютно все. И я не понимаю, почему вы воспринимаете Повелителей только в плохом свете.

— Потому что они коварны и приходят только разрушать. — Спускаясь по склону, он грозно глянул на меня и добавил: — Если Вестница заключила сделку с ними, значит, она несла беду и разрушение в Фадрагос.

Если Повелители в Фадрагосе аналоги божеств на Земле, то среди них могут быть и светлые. Но как донести эту мысль до ребят? В Фадрагосе приход Повелителей заканчивался трагедией, и никто не помнил от них ничего хорошего. Тут или сами жители не умеют ценить добро и на него у них отвратительная память, или с Повелителями и впрямь не все так чисто. Может быть, у них нет четкого деления на добро и зло? Вероятнее всего, они приходят с добрыми намерениями, а злобные фадрагосцы получая дар в руки оборачивают его против себя в смертельное оружие. Проблема в населении? Какая вероятность, что Повелители просто хотят перевоспитать своих детей?

— Вдруг так было не всегда? — приподняв брови, осторожно спросила я. Переступила кочку и подкрепила мысль высказыванием: — Отец Эриэля не проявлял никакого негатива, когда говорил о Повелителях.

Кейел скривился, словно от лимона. Убрал волосы за уши и спросил:

— Что за болезнь была у отца Эриэля?

Я поморщилась, пожала плечами.

— Не знаю. Что-то с кровью. Как я поняла, он был архимагом, но не потому, что мог управлять огромным объемом силы, а потому что его кровь была лиловой. Наверное, он не знал тайну соггоров. Возможно, Эриэль тоже не знал, или не думал в этот момент об этом. Ты же знаешь, я не вижу больше, чем мне показывают воспоминания предмета.

— Да, — кивнул он и тише произнес: — ты не балкор. — Снова взглянул на меня, но теперь в глазах не было раздражения. Что опять происходит с его настроением? — Думаешь, лиловая кровь из-за реки Истины?

Я отвернулась. Уставившись себе под ноги, ответила:

— Думаю, что у него возникла аномалия: волшебной воды в организме было больше, чем самой крови. Он был слабым по здоровью эльфом, но невероятно сильным магом. Он жил только за счет магической силы. И его болезнь была уникальной.

Кейел опустил голову; его пальцы погладили ремешок ножен, собирающий на груди серую рубашку в складки. Хриплый голос прозвучал расстроенно и едва не растворился в шуме ветра:

— Выходит, его самопожертвование помогло освободить Аклена от клятвы. Аня, Дес…

Заметив растерянность Кейела, я перебила его:

— Я не знаю, как он собирался провернуть это со мной! В ближайшее время надо проверить остальные реликвии, которые отдал наставник. Аклена освободили от клятвы, чтобы он мог выполнить миссию. Но не только он был балкором — Ил тоже была его расы. Неужели в то время было так много существ с уникальными болезнями или… Как это правильно назвать? В общем, неважно. Важно то, что Ил тоже была свободна и действовала далеко не в интересах соггоров. В реликвиях должно быть больше информации. Дес изучил ее, а теперь стремиться всеми силами избавиться от своей цепи. Одного точно не могу понять: что он собирается делать дальше? Освободит себя и бросит остальных?

Кейел тяжело вздохнул. Закусив губу, сделал несколько быстрых шагов. Подал мне руку на крутом участке, а когда спустились предположил:

— Допустим, что он может знать что-то еще. Например, как освободить одной жертвой всех. У тебя уникальный случай, и…

— Даже если так! — Согнув руки в локтях, вскинула их. — Жертва точно должна быть добровольной. Неужели он рассчитывал уговорить меня? К тому же еще требуется Прощение эльфа. Отец Эриэля об этом тоже упоминал. Жаль, что без пояснения.

— Прощение эльфов и уникальная кровь… — Кейел потер переносицу, продолжая путь. — Дес мог получить прощение у своей невесты, а тебя… — замолчал, нахмурившись сильнее. На секунду зажмурился, а затем ускорился. Через мгновение заступил мне путь, вынуждая остановиться. В его глазах застыла решимость: — Аня, что ты скрываешь от меня?

— Что?..

Сердце упало в пятки.

Кейел, вцепившись в ремень на груди и глядя мне в глаза, продолжил говорить — хриплый голос звучал спокойно, но то и дело становился тише, будто обрывался:

— Дес принимал твой облик. Он знает о тебе все. Знает все тайны. В твоих мыслях, характере или… — Выразительный кадык дернулся от глотка. Кейел облизал губы и опустил голову договаривая: — в твоих секретах есть что-то, на что он рассчитывал надавить. То, на что легко повлиять. Возможно, страх, отчаяние, стыд… — Взглянул исподлобья в мои глаза, заправил волосы за уши. — Вина? Что-то настолько важное, что сравниться со смыслом жизни, а может, и есть смысл твоей жизни. Цель, — будто уточнил, чуть сильнее склонив голову к груди и плечу. — Если бы он отобрал у тебя это, или преподнес смысл в другом свете, — а он умеет, поверь мне, — ты бы захотела умереть. Добровольно. Ты бы пожертвовала собой. Он был уверен в этом, иначе не рискнул бы устроить покушение на Волтуара, чтобы задержать тебя. Дес знает тебя, — сказал с убеждением в тоне, — и, наверняка, сейчас он понимает тебя, как никто другой.

Во рту пересохло. В ушах стучало быстро, быстро. Я сжимала кулаки, чувствуя на ладонях пот. Еле удерживалась, чтобы не отступить или не прервать зрительный контакт.

— Не понимаю. — Коротко выдохнула, чтобы голос не дрогнул. — Ты ревнуешь меня к нему? Тебе обидно?

Он ухмыльнулся. Фыркнул, но как-то болезненно. Сам отступил на полшага, высоко поднимая подбородок и с насмешкой рассматривая меня.

— Аня, ты опять морочишь мне голову?

— Что?

Страх наползал со всех сторон, сковывал ноги, грудь. Мешал дышать. Хотелось обернуться и убедиться, что ребята скоро догонят нас и невольно прервут опасную беседу.

— Пытаешься перевести тему, — с пониманием кивнул он. Видимо, сделал вывод для себя. — Я ведь спросил о другом. Каждый раз, когда я уговаривал себя довериться тебе, мне было чрезвычайно трудно. Причем с каждым твоим предательством становилось все труднее и труднее. Если бы я мог рассказать тебе абсолютно все… — С досадой покачал головой и склонился ко мне. — Даже о своем духе. Если бы это было в моей власти, я бы рассказал тебе все. Я бы отдал тебе все. И дело не в том, что я… что ты стала для меня… — Ремень в его кулаке скрипнул, рука дрогнула. — Дело в том, что мы хотим одного и того же — нам всем нужно спасти Фадрагос. Это в наших общих интересах. И что бы ни произошло в прошлом, какие бы ошибки не остались позади, когда мы были порознь, все становится неважным в настоящем. Пустяки, понимаешь? Если только мы хотим одного и того же. Это ведь так?