Дамнар: Неведение - Марина Якунина

Багхес материализовался, стоя по копытца в реке у самого берега. Внешний вид его сейчас заботил мало — главным было вновь обрести тело… И чтобы его узнал Сет. Сейчас маленькие рожки сатира выросли, но не закрутились в бараний рог или козлиный винт, а раскидисто ветвились, как у оленя поздней весной. Бородка сильно разрослась, превратившись в густую бороду, скрывающую плечи. В глазах не было и тени лукавой улыбки. Но все же он был узнаваем. В глазах горело пламя, готовое выплеснуться на единственное существо, способное его принять и использовать.

Сет понимал, что их дела плохи. Но буря чувств во главе с сожалением и скорбью, все-таки смогла вместить в себя еще и ярость. Селфис был надежно защищен клятвами, да и стоял далековато. Использовать энергию тьмы значило кидать камень в небо — клятвы бы завершили то, что начал огненный поток, не дав выпустить импульс.

Но сатир стоял в воде. А значит, хотя бы его Сет мог забрать с собой, заперев Селфиса на Атиозесе как можно более долгий срок. Выброс энергии его самого навряд ли уже спасет. Но и старшему братцу поживиться получится ей еще не скоро, если направить её на определенную цель.

Извернувшись, Сет направил все свои силы, чтобы притянуть юниверсумы. Все, до которых бы хватило сил дотянуться. И на последних секундах существования, открыл портал, без выхода, прямо под ногами Багхеса. Сатир будто бы того и ждал. Без изменений в выражении лица, упал в пропасть композитума, и брешь с оглушительным треском захлопнулась, раздавливая границами миров материальная оболочка. Энергетический взрыв испещрил пространство огненными молниями, одна из которых ударила в тело Джастина и полностью впиталась в него.

Тело Сета стало распадаться на мельчайшие частицы золы, но он успел услышать самый удивительный звук, менее всего ожидаемый им в этой реальности. Сердце Джастина ожило, затрепыхалось в конвульсии, но все-таки справилось и начало издавать один удар за другим, постепенно ускоряя и выравнивая стук, разгоняя кровь по телу, которому дали вторую жизнь.

Олаф, опрокинутый на землю, как и все остальные, от энергетического взрыва, силился подняться на ноги и кинуться к Сету. Оборотень, ничего не смыслящий в магии, осознал, что Князь в ловушке только в тот момент, когда заметил темнеющую кожу, начавшую распадаться. Он не имел ни малейшего понятия, каким образом можно остановить этот процесс, и можно ли вообще. Единственное, что он мог сделать — наброситься на кого-то из магов. Сет, заметив метания друга лишь отрицательно покачал головой, останавливая его. Понимая, что он все-равно ничем не сможет помочь, Олаф вцепился обернувшимися от эмоционального всплеска когтистыми руками в траву и надрывно завыл.

Убедившись, что друг не кинется в эпицентр, бессмысленно рискуя своей шкурой, Сет оглянулся на Селфиса. Встретившись взглядом с опрокинувшимся на землю, растрепанным, разъяренным и озадаченным эльфийским королем, Сет успел улыбнуться уголком рта, ликуя за предоставленный Джастину шанс, прежде чем его тело и сознание распылились на ветру.

Энергия не может уйти в никуда. Юниверсумы, обожженные чистой энергией хаоса спаивались, срастались, образуя разломы и нестабильные бреши, и разлетались по инфинитуму, не в силах рассоединиться. Создания, по прихоти судьбы оказавшиеся рядом с местом катастрофы, падали и соскальзывали в эти дыры, проникая в чужие миры.

От пострадавших вселенных к Атиозесу тянулись ошметки композитума — зачерствевшие от нестерпимого жара клочья граней юниверсумов. В пространстве перед замком проклятых, без каких бы то ни было туч во все стороны гигантскими змеями летали молнии, устремляясь вдаль по всем сторонам света, открывая новые бреши в местах удара о границу мира. Небо то и дело озарялось всполохами света сиреневых, глубокий синих и зеленых цветов. Земля содрогнулась и пошла трещинами, отделяя Селфиса от братьев и почивших магов. Один из парящий фьордов, виднеющийся далеко на горизонте накренился и резко обрушился вниз, намекая, что-то же самое могло произойти и с тайной лабораторией эльфа.

— Признаться, я ожидала нечто менее красочное и увлекательное. Так и было задумано? — невозмутимый голос Клэр вывел Селфиса из оцепенения. Он повернул голову на звук.

Вампирша сидела на содрогающейся земле, прислонившись спиной к большому камню и с ледяным спокойствием на лице отряхивала рукава. Эльф заставил взять себя в руки и тоже присел. Когда почва перестала гулять под ногами, осторожно встал, отряхнулся, и ощутил ментальный импульс, раздавшийся в разуме голосом Силавии, полном ненависти.

«Я вновь увидела тебя, и теперь не забуду. У тебя больше нет власти над моим разумом. Я найду способ открыть глаза и остальным».

Селфис обернулся на Итернитас и увидел, как эльфийка, прижавшись к спине того волчонка, что прилетал в Ксантос, скрывается в облаках на пегасе. Слишком далеко, чтобы можно было их достать.

Брезгливая гримаса, скрывающая беспокойство на миг исказила облик эльфийского короля, но он заставил взять себя в руки, встать и подать руку вампирше.

— Пожалуй, прежде чем приступить к дальнейшим действиям, мне необходимо оценить ущерб и наладить… — Селфис запнулся, явственно ощущая, как поддерживающие его силы тают на глазах. Одной Клэр, остающейся на его стороне, явно было слишком мало для подпитки. Необходимо было срочно добраться до дома. — Вы далее справитесь?

Клэр перевела взгляд на Джастина, открывшего глаза, явно слыша пульсацию крови по его венам.

— Я прослежу… И созову ковены — нужно же отдать почести почившему князю… Что до силы… Я сообщу.

— Благодарю вас за содействие. Но не тяните более трех месяцев — этого вполне достаточно, чтобы определить нового наследника.

— Единственное, в чем я точно уверена — ковенами не может править живой. Если Итернитас изберет это сердобольное недоразумение…

— На ваше усмотрение, моя дорогая. Главное, чтобы энергия оказалась в нужных руках. Засим, прошу меня простить. Я вынужден покинуть вас в этом беспорядке и успокоить свой, наверняка чрезмерно перепуганный случившимся народ.

⋆☽ ◉☾⋆

Флаум брел по коридорам Итернитаса на подкашивающихся и дрожащих от безграничной усталости лапах. «Хозяин слишком крепко уснул. Придется очень долго ждать»… Есения, за месяцы привязавшая к псу, не могла оставить его одного и, несмотря на цветные пятна перед глазами, шла рядом, начиная гладить и шептать ласковые слова, когда тот останавливался и прижимался к ней в поисках поддержки и ласки.

Коридоры Итернитаса были пустынны. Сейчас замок совершенно не интересовался псом. Он не мог перестать поглощать энергию, вырвавшуюся из тел двух бессмертных. И та часть души, что обладала сознанием, оплакивала сына, угодившего в западню.

Пёс непрерывно тихо скулил, тычась во все углы в поисках убежища на ближайшие месяцы, а может быть, и годы. Он предпочел бы прижаться к Хозяину, но понимал, что сейчас это ему недоступно. Для пса оставались досягаемы лишь запахи и собственные воспоминания. Заплетающимися лапами, Флаум упрямо тащился в покои. Не сумев дойти пяти шагов до комнаты, потерял равновесие, упал и поджал под себя лапы, свернувшись почти в клубок, отчаянно скуля и продолжая тянуться носом в сторону кровати.