Глаза из серебра - Майкл Стэкпол

– Про то и другое. Давай про тебя, – покраснел Урия.

В темноте тишина была какой-то давящей. Потом тихо зазвучал голос Доста:

– Я таким и родился – без рук, без ног. Когда я пришел к вам впервые, давным-давно, я был, как ты, с нормальным телом. А на этот раз что-то не сработало. Возможно, мать пила галхоллу, когда вынашивала меня, или совершила какой-то грех, или как-то еще пострадала. Мой отец знал, что ему суждено родить Доста, и он заранее упрятал мать сюда, в Джебель-Квирану.

– Но вход сюда запрещен.

– Не исключено, что именно за этот грех я заплатил отсутствием рук и ног. Не знаю. – Дост помолчал. – Я родился в Джебель-Квиране. Отец сам принимал роды и увидел, что за чудовище у него родилось. Он в ту же ночь увез меня и оставил где-то в пустыне, чтобы я умер. Он знал, что Достом может стать только совершенное существо – так написано в Священной Книге Китабна Иттикаль. Он хотел, чтобы я погиб в одиночестве, и оставил меня там, а сам вернулся в Гелор.

– Ты называешь себя Достом, но ты несовершенен, разве такое возможно?

– Откуда мне знать, что Господь задумал в отношении меня? А ты знаешь планы Господа на свой счет?

– Нет. – Урия заставил себя сесть, было очень больно, но пусть это будет ему наказанием за глупость. – И как же ты выжил?

– Меня нашел доспех. С ним такая же связь, как между душой и телом. Мой старый доспех отыскал меня. Он почуял мое присутствие и то, что мне нужно. Он пожертвовал какой-то частью себя и пришел за мной в пустыню. И там забрал меня в свою оболочку. Он поддержал меня и снабдил памятью о том, кто я есть. Воспоминания Кираны Доста дали мне способ выжить и обучили магии. Я стал отцом самим себе и узнал, что такое быть Достом.

– А сестры…

– Не по крови, все удочеренные. Все они, как и я, оказались в пустыне, где должны были умереть, я спас их от смерти. Иногда я просто отключал свой ум и интуитивно искал. Их приводил ко мне мой доспех, я отводил их в Дейи Марейир и там обучал. Им суждено в доспехах Осдари помочь нам защитить город от крайинцев.

– Но они же все остались там.

– Они нас отыщут.

– Точно знаешь?

– Те, кому суждено пережить бурю, те будут здесь. Урия с сомнением тряхнул головой:

– Хотел бы я быть уверен во всем, как ты.

– Да что ты, Урия, я ни в чем не уверен.

– Но ты ведь точно знаешь, что будет.

– Вовсе нет… – Дост на минуту замолчал, потом вздохнул. – Сегодня ночью в своей палатке я был готов умереть. Я несовершенен. Я сомневался в своей идентичности с Достом и ждал знака, который показал бы мне, что мне суждено наследовать титул, на который я претендую. Ты и оказался этим знаком.

– Почему ты сомневался? Ты такой могущественный. Ты сам призвал бурю.

– С твоей помощью.

– Да я ничего не делал.

– Конечно, только спас меня. – Дост, помолчав, опять вздохнул. – Когда я был Кираной, я ничем не отличался от тебя. Упрямый был и нахальный. У меня все получалось легко, и я не понимал, каких усилий стоит другим достижение тех же результатов. Мне легко было разрушать, я ведь не понимал, что такое строить.

Урия похолодел. «Прямо меня описывает!»

– Я думаю теперь, что таким телом меня снабдил ваш Господь, или Атаракс, или слепая судьба, чтобы я научился понимать, как трудно другим, как они мучаются. И для меня это знак, указание направления, в котором я должен прилагать данные мне таланты и власть, которую возьму на себя.

– Неплохо.

«А для меня урок на будущее».

– Что теперь будем делать?

– Пока отдыхать. Раньше, пока на мне был мой доспех, я всегда знал, где Рафиг и его люди. Их не больше тысячи, но этого достаточно. Когда прибудут сестры, мы углубимся в гору. И в конце нашего путешествия истинное испытание-то и начнется.

– А что будет?

– Точно сказать не могу, но скажу одно: жизнь никогда не повторяется.