Привкус магии - Юлия Сергачева

– В этом мешке лежат три яйца, – говорил Герайд первой претендентке, вошедшей в комнату, моложавой женщине с розовыми, тугими щеками и блестящими, живыми, как у белки, глазами. Кажется, это ее звали Раида. – Все, как вы можете убедиться, белые. Но если рука ведьмы возьмет одно из них – яйцо сразу же почернеет. Рискнете попробовать?

– А что ж не попробовать, – бойко отозвалась женщина. – От моих рук еще ни одно яйцо не почернело. Вот возьму и всем покажу, что никакая я не ведьма. А ведьма Аглая, которая у меня давеча шторы на окнах так заколдовала, что они на палец короче стали. Или Эвия, которая на днях племяшке моей доброго здоровья пожелала, а на следующий день девчонка-то и затемпературила…

– Берите, – поспешно велел Герайд, протягивая ей мешок.

Женщина уверенно запустила руку, покопалась, выбирая, и вынула ладонь с аккуратно зажатым в ней яйцом. Она смотрела на свою добычу, а поскольку стояла ко мне спиной, заметить быстрое движение все равно бы не успела.

– А… – сдавленно выдохнула пораженная Раида. – Как же это? Да что же это?.. – Она ошарашено рассматривала черную, как уголь, скорлупу вынутого яйца.

– Что ж… – траурным голосом констатировал Герайд. – Вот все и открылось!

– Но я… Я же не… – Женщина растерянно положила черное яйцо на стол, отдернув руки, будто обожглась.

– Вы могли и не знать о своем даре, – пояснил Герайд и продолжил, подпустив в голос вкрадчивости: – Скажите, ведь это вы положили гвоздь в суп, что варила невестка Аглаи?

Несчастная женщина вскинулась, прижимая стиснутые кулаки к груди. Приоткрыла рот, тут же сомкнула губы, опасаясь выпустить наружу рвущиеся слова.

– Не беспокойтесь. – Герайд сочувственно взял ее за локоть. – То, что сейчас открылось, не уйдет за пределы этой комнаты. Никому не нужно знать, кто именно ведьма…

Женщина воспряла на глазах.

– При одном условии, что вы никогда впредь не станете делать ничего подобного. Боритесь со своей темной сущностью. Иначе люди снова станут задавать вопросы.

– Но как же… Может, изгнать как-нибудь?.. Я ж не одолею сама…

– Одолеете! – грозно возразил Герайд, насупив брови. – Изгнать никак нельзя, можно погубить и вас. Но средство для утихомиривания я вам дам. Как только почувствуете, что тянет совершить что-нибудь эдакое вредное, так сразу ложку и хлебните…

Притихшая Раида, сжимая в руках пузырек с настойкой успокоительного пустырника, вышла за дверь. Шум снаружи усилился. Я видел, как женщину окружают многочисленные родственники, от которых она рассеянно отмахивается, поглощенная своими размышлениями, но не уходит, пристроившись неподалеку от подруг по несчастью.

С двумя оставшимися претендентками спектакль с меняющими окраску яйцами был повторен с тем же результатом. Запас настойки пустырника из закромов хозяйственной Динки опустел. Нельзя было не отдать должное выдумке Герайда. Какое бы из яиц ни вынимали женщины, я перекрашивал его в черное, так что все они решили, что являются ведьмами, хотя и не осознавали этого раньше. И теперь наговаривать на бывших подруг не рискнут. Как и рассказывать окружающим о своей тайне. И родственники, и соседи наконец вздохнут спокойно. Ведь нас нанимали не для того, чтобы найти ведьму, а для того, чтобы вернуть тишину утомленным окружающим.

…Радость Грима, получившего обратно родственницу невредимой и присмиревшей, оказалась все-таки не так велика, чтобы выделить нам больше пары канистр «саламандровой крови». Да и то кряхтел и жался он долго, пока довольный староста громогласно не пристыдил его, ссылаясь на данное обещание.

Когда мы возвращались с канистрами к машине, вяло и из последних сил отбиваясь от бесчисленных завлекательных предложений старосты и еще пары селян, увязавшихся за нами «подсобить господам магам», то собравшиеся там люди уже разошлись. На крыльце сидела только сосредоточенная Динка, лечившая дворняге отдавленную в столпотворении лапу. Осторожно пальцами девочка оглаживала заскорузлую от грязи лапу псины, а над ее ладонями клубилось золотистое, подрагивающее марево… Оборванная, невнятная, путаная, но вполне отчетливая вязь исцеляющих чар.

Ведьм в поселке не было. Зато обнаружилась начинающая магиня.

Мы с Герайдом одновременно запнулись и переглянулись.

– Она знает? – тихо спросил Герайд.

– Вряд ли, – покачал я головой. – Смотри, линии плавают… Скорее всего, у нее случайно выходит.

– Надо ей рассказать.

Я поморщился, наблюдая, как девчонка что-то приговаривает терпеливо лежащей дворняге и собака вздергивает уши с висячими кончиками, внимательно прислушиваясь. А потом задал вопрос, который меньше всего ожидал от себя:

– Зачем ей это знать?

– То есть как это – зачем? Она же маг.

– Приглядись повнимательнее – видишь рисунок ее чар?

– Слабенький, конечно… Но она же только начинает.

– Ты знаешь, какой рисунок был у тебя во младенчестве? Эта девчонка станет посредственным магом. Но может остаться здесь, выйти замуж, нарожать детей, унаследовать папину ферму и заниматься тем, что ей, похоже, очень нравится…

Он изучающе посмотрел на меня и спросил:

– Скажи, а ты бы предпочел остаться на своей ферме… или откуда ты там?

Я пропустил подковырку мимо ушей и пожал плечами:

– У меня никогда особого выбора не было. Я рос в семье магов.

– Не увиливай. Предпочел бы?

– Нет, – сквозь зубы признал я, изгоняя из памяти ненужные эмоции ушедшего.

– Тогда почему ты хочешь отобрать у нее шанс?

– А может, это ты хочешь отобрать у нее шанс стать счастливой? – Что я несу?! Почему я спорю о том, что давно решено для меня. Только потому, что тянет возражать Герайду по любому поводу? Или… А вслух я закончил: – Год-два все равно ничего не изменят. Скорее всего, отец пошлет ее учиться в город после школы. Там ей скажут. Тогда она и решит…

Герайд покусал губы, провожая взглядом компанию, увлеченно тащившую заработанные нами канистры и, похоже, забывшую об их новых владельцах. Я невольно представил, как обвисают встопорщенные усы старосты, когда он услышит эту новость. В немагических семьях, случается, рождаются маги. И обычно это радость для всех. Но отчего-то мне кажется, что староста не обрадуется… А Динка? Что я знаю о ней, чтобы решать ее судьбу? Тем более что для меня решение данного вопроса однозначно.

Вспомнилось и лицо Ксении. «Я хочу избавиться от того, что мне действительно не нужно…»

…– Ксюш, а ты бы согласилась провести всю свою жизнь в глуши, например на ферме?

Прежде чем ответить, Ксения обернулась ко мне и одарила долгим укоризненным взглядом, который я встретил с самым безмятежным видом, и демонстративно пожал плечами. Ничьих тайн я не выдавал. Герайд случайно набрел на дилемму и теперь катает ее как котенок клубок, все больше запутываясь.