Дети неба - Вернор Виндж

Людей провели через зал и вверх на длинную платформу, что хила вдоль всей сборочной линии. Магнат настоял, чтобы Равна шла с ним и впереди группы. Теперь в речах восьмерки часто слышались интонации Тщательника, голос гордого инженера, показывающего тонкие детали работы, имеющего мнение решительно обо всем. Его морды мотались, показывая на весь зал:

— Здесь тысяча двести метров в длину, и здесь две тысячи Стальных Когтей работают полную смену. Этот цех из самых старых, так что электричество сюда не подведено. Вся тяга — от паровых двигателей. Но я ручаюсь, что в вашем Домене нет ничего столь грандиозного, как одна вот эта фабрика.

Да, он даже похвастливее Тщательника. И все же такое настроение Магната было предпочтительнее многих иных возможных.

— Вы совершенно правы, сударь, — ответила она чистую правду.

Дальний конец помещения просто терялся из виду. Сюда влезли бы все производства и лаборатории Тщательника, и еще бы место осталось. На полу внизу не было видно когерентных стай, но Стальные Когти столпились почти плечом к плечу у рабочих мест вдоль линии. Работа шла быстрая, сложная, неустанная, как в той потогонной системе, которую свергли Принцессы. Равна подумала, что бы такое сказать приятное — может быть, восхищенный вопрос? Стоп. Была некая деталь картины, не влезающая ни в один из древних файлов. Поток воды по эту сторону сборочной линии, почти прямо под приподнятой дорожкой. Канал точно такой же, как на летном поле, и вроде бы по всей длине зала. Когда солнце сквозь застекленную крышу светило в воду, видны были мечущиеся в струе мелкие зверьки, похожие на спрутов.

— А кто эти водяные создания, сударь? — спросила она.

— Это каракатицы! — прозвучал тонкий голос Тимора.

Магнат пожал плечами:

— На межстайном они называются… — Он булькнул простой аккорд. — Это значит «маленькие пловцы с глазами по бокам и хватателями, струящимися с одной стороны тела». Вот эта их разновидность может запоминать и повторять простые фразы.

Я их использую для передачи коротких сообщений, когда в нужном месте нет ни одной стаи.

Равна высунулась чуть дальше и посмотрела прямо вниз. Да, у этих созданий огромные стеклянные глаза. Щупальца длинные и все время шевелятся. И почему-то Магнат не находит в них повода побахвалиться? Интересно. Равна снова перевела взгляд на сборочную линию:

— Что делают на этой фабрике?

— Сегодня? Сегодня эта линия настроена на садовые водостоки. Хм. — Он что-то недовольно захмыкал про себя, будто сообразив, что это не подходит к его величественному образу. Повернул голову и затрещал на межстайном, обращаясь к своему радиосинглету. Как показалось Равне, с вопросом. Синглет несколько секунд помолчал, но когда ответил, бульканье прозвучало куда музыкальнее, чем обычная межстайная речь. Равна поняла, что он пропевает числа, упакованные в аккорды. Табличные данные. Магнат резюмировал по-самнорски: — Та сообщает, что в день делается двести тонн продукта, то есть пять тысяч дождевых водостоков в час. Но на эту партию все равно уйдет еще четыре дня. — Где-то у Магната был радиосинглет, сидящий среди армии клерков. — Дождевые водостоки используются в основном в регионе Хора. Сегодня внутренние продажи — мой самый большой источник дохода, когда сырье поступает бесперебойно. А через четыре дня мы будем делать здесь уже что-то другое. Гибкое производство!

— Да, сударь, — ответила Равна. — Мы видели ваши товары всех видов в Диких Княжествах. — Это была лесть, но притом абсолютная правда — и еще одна разрешенная загадка. — Но как вы организуете выполнение конкретных работ…

Если бы она говорила с «Внеполосным», использовала бы термин «технологический процесс».

Магнат величественно взмахнул головой:

— Вот здесь вступает в игру моя гениальность в деталях. Во мне есть парящий в эмпиреях изобретатель и есть вот этот мой интерес к мельчайшим деталям… — Два его элемента оглянулись назад, и вдруг он сменил тему: — Тимор! Ты меня задерживаешь!

Магнат еще при входе в цех отделил Тимора от Равны. С тех пор мальчику приходилось хромать, поспешая, за синглетом Та.

— Извини, — ответил Тимор, припустив вперед.

— Где твоя рикша? — спросила восьмерка.

— Там осталась… ой, а вот другая. — Тимор показал на небольшую вагонетку у внешней стены.

Магнат послал элемента и прикатил красную вагонетку к Тимору:

— Залезай. А то все время тормозить будешь. — Два его элемента глянули на Равну. — Обычно у меня есть слуга, который этим занимается, но в этой толпе для него мало места. — Он показал на следующие за ними стаи и тут будто впервые заметил Джефри. — Ты! — сказал он. — Иди сюда, будешь тянуть вагонетку.

— Слушаюсь, сударь.

Джефри поклонился, имитируя движение элемента, и вышел вперед. Равне показалось, что под этой серьезной манерой прячется улыбка.

— Так, на чем я остановился? — спросил Магнат, идя по помосту. — Да. Детали! На самом деле я открыл себе для этого помощника. Тимор отлично умеет учитывать детали, лучше любой стаи — кроме меня. Он даже разработал методы, чтобы планировать, что именно придется учитывать. Просто замечательно.

Равна глянула на Тимора, который теперь ехал на вагонетке. Тимор посмотрел на нее, нерешительно улыбаясь:

— Я надеюсь, ничего плохого, Равна. Это вроде того, что делаешь ты, только у тебя получается гораздо лучше.

Она улыбнулась:

— Это когда у меня «Внеполосный» рядом. А ты молодец, Тимор.

Теперь она знала, кто дал ей такие блестящие рекомендации.

Джеф тащил Тимора, а мальчик показывал различные моменты технологического процесса: как вносят промежуточные узлы через боковые двери, как стойки на главной линии с паровой тягой держат детали так, что каждый шаг сборки выполняется простыми доступными действиями. И самое большое чудо — Магнат молчал, предоставив хвастаться кому-то другому.

Джефри кивнул, глядя вниз, в толпу. Потом поднял глаза на Магната.

— Они там работают все вплотную? Я не вижу ни единой стаи.

Вопрос и тон были совершено вежливы, но Равна затаила дыхание.

Магнат несколько секунд шел вперед, не отвечая, — может быть, ожидал, что ответит Тимор. Когда восьмерка заговорила, то так, будто вопроса и не было.

— Знаешь, я же первый в мире придумал и сделал сборочную линию. Исходная идея была у меня еще на Длинных Озерах, до расщепления. А воплотил я эту идею, когда переехал в Восточный Дом. Там на востоке народ незашоренный, у них даже была эта мысль в примитивной форме. Понимаешь, почти никакая работа не требует разума полностью. На самом деле, если приходится всерьез думать о том, что делаешь, можно будет с ума сойти от скуки. И я про себя подумал: почему не взять идею цепи-часового и не усложнить ее несколько? Дать каждому элементу простую повторяющуюся работу?

Равна кивнула: