Девятое кольцо, или Пестрая книга Арды - Ира Аллор

На поляне было очень тихо, воздух словно застыл.

Мелькор, отпустив Златоокого, коснулся заледеневшего лица Манвэ.

— Что же ты, братишка… — прошептал он потерянно.

Варда прижала к губам словно выточенные из мрамора пальцы, стараясь отогреть…

* * *

Возвращение было стремительным, как падение, но душа никак не могла освоиться наново с безжизненным, каким-то ненужным обликом. Сжалась до крохотной искорки. Плоть, казавшаяся прежде оковами, стала гробом. Полумертвое тело с почти мертвой душой. Никто и ничто — лишенный силы разрушитель. Наверное, уже никогда не удастся владеть силой стихии — после того, как почти растворился в ней. Безрассудный порыв вместо расчетливого удара…

Он чувствовал, как собирается народ на поляне, услышал — зов. Его ждали. Зачем? Он уже никого не сможет защитить. Дозащищался — разнес Сады… Каково теперь Ирмо? И Арду, кажется, чуть не разрушил… Опасен. Надо было не возвращаться, а уйти, но как?

«Не сорвать земли оков крепь,

Было небо — стала льда твердь…»

Память рваными клочьями оседала, добавляя подробности — вяло и отстраненно. Мысли то тягуче переливались, то бешено метались по опустевшим коридорам сознания.

Может, Эру прав и такого, как он, Манвэ, и впрямь на коротком поводке держать надо? При столь разрушительных силе и сущности — помутившийся разум? Бесноватый тиран на троне Арды — что он выкинет в следующий раз? Вдруг это будет, в отличие от предыдущих, совсем ничтожный повод? Всепожирающая ярость, для которой не останется своих и чужих… Ведь радость разрушения-освобождения поглотила его, он забыл обо всем, об Арде, о живущих… Раньше бы понадеялся, что Единый исцелит — исправит, починит. Теперь — какое там, лучше уж сразу за Грань уйти. А как уйдешь, вдруг стихия совсем взбесится? Надо что-то делать — пока он хоть что-то помнит, хоть что-то соображает… В Мандос, что ли, убираться, Ангайнор для верности нацепив?

«Да-да, а Мелькор и Аллор с Эльдин тебе передачи носить будут и новости рассказывать, чтобы не заскучал… И Варда с сотворенными — на свидания бегать…»

Владыка невольно расхохотался, зло и отстраненно, смех судорожным спазмом вытолкнул воздух из груди.

— Манвэ, что с тобой? Успокойся! — В лицо плеснули водой, он зажмурился, а открыв глаза, разглядел совсем близко недоуменное лицо Ульмо. Почему-то это вызвало новый приступ удушливого хохота, судорогой скрутившего тело.

Мелькор осторожно, но сильно встряхнул его за плечи:

— Ну что ты! Перестань, пожалуйста!

Манвэ тщетно попытался сдержать неподобающе истеричный смех, но продолжал беззвучно захлебываться воздухом.

Мелькор принялся укачивать Короля, баюкая, словно ребенка.

— Ты уж лучше пощечину отвесь, да покрепче — говорят, от истерик… помогает… — Хохот душил Владыку, не давая говорить.

— Прекрати, что я тебе, Эру, что ли?!

Ульмо, изловчившись, вновь окатил обоих водой. Мелькор замотал головой, отряхиваясь, а Манвэ, словно и впрямь захлебнувшись смехом, резко затих, бессильно повиснув па руках Черного Валы. Ирмо, оторвавшись от плеча Эстэ, уселся рядом и успокаивающе коснулся руки.

Владыка открыл глаза. Ему показалось, что он сидит, скорчившись, в темной пустой комнате и смотрит на мир через два окна в потолке. Там, в вышине, маячило знакомое лицо.

— Прости, Ирмо… Я твой Сад разрушил…

— Не так уж и разрушил. И вообще, о чем ты? Ты же меня у этих… отбил!

— И совсем голову потерял! Надо же было такое устроить — распуститься настолько, чтобы под горячую руку крушить что ни попадя! А еще Владыка… — Манвэ поморщился. — Инструмент ломаный…

— Не смей так о себе говорить! — взвился Златоокий.

— А что еще можно сказать о том, у кого со злости последние мозги повыдуло?

— Да уж, последние… Прекрати на себя наговаривать! — рыкнул Тулкас.

— Ну вот, и поругать себя всласть не дадут! — ухмыльнулся Манвэ, махнув рукой. — Объяснишь вам что-то всерьез…

— Вот ведь испорченное и… как там Эру еще сказал?…

— …лицемерное… — протянули Манвэ и Ирмо.

— Спасибо, — кивнула головой Варда, — …и лицемерное создание! В Мандосе таких держать надо, как тот же Эру мне и советовал… — Королева поморщилась и дернула плечом.

— А-а, милости просим! — рассмеялся Аллор. — Мы и тебя пристроим, у нас скоро комната, как остальные Залы, по мере надобности расширяться начнет…

— И хорошо, а то туда к нему весь Валинор сбежится, — хмыкнул Оромэ.

— Если выпить с собой принесут, тогда ничего, — пожала плечами Эльдин.

— Ну все, решено, переселяюсь! — тряхнул головой Манвэ, потом, погрустнев, добавил: — И все же боязно как-то: вдруг опять что-то выкину и остановиться не смогу…

— Но ведь остановился же.., — пробормотал Златоокий. «Ты знаешь — как…» — взглянул в его сторону Манвэ. Майа еле заметно кивнул.

— Я тебе еще когда отдохнуть советовал! Музыкант, а словно забыл, что струны нельзя перетягивать бесконечно! — стукнул кулаком по колену Ирмо. — А сейчас, пользуясь своей властью в собственном Саду, приказываю: лежи смирно и отдыхай!

— Ничего себе! — картинно возмутился Владыка. — Приказывать — мне?

— А кто корону на сук повесил и себя уже битый час ругает на чем свет стоит?! — сурово вопросил Владыка Снов. — Вот и повинуйся теперь!

— Слушаюсь, Владыка… — усмехнулся Манвэ. — А сад, кстати, кто тогда убирать будет? — спохватился он мгновение спустя.

— А кроме тебя — некому?

— А кто все это учинил?

— Ну не ты один… — подал голос Мелькор. — Эти лужи — мои растаявшие льды, в конце концов.

— Не можешь же ты быть совсем невиноватым! — радостно выпалила Эльдин.

— Призови летний ветер, чтобы лужи высушил, — обратилась к Повелителю Ветров Эстэ.

— Если послушается… — покачал головой Манвэ и задумался. Внезапно его плеча коснулись невесомо, невидимые руки погладили волосы… Алсулайнэ заполнили поляну, приступая к работе. Лужи высыхали на глазах, бурелом сметался в кучу…

— Не беспокойся, мы управимся, — прошелестел тихий шепот.

— Давайте и впрямь делом займемся, а то одни фэйайнур трудятся. — Оромэ встал и потянул к краю поляны здоровенный сук. Остальные Валар вместе с сотворенными принялись за работу.

— Ай! Ну что ты натворил?! — взвизгнула Мелиан. Все обернулись в ее сторону и расхохотались: в юбку майэ весьма игриво вцепился куст. — Я тебя, потомок ненаглядный, разве такое просила творить?!

— Ты же сказала: не мудри, создай нормальную живую траву. — Аллор с невинным видом прижат руку к груди, другой рукой поддерживая обессилевшую от смеха Эльдин.