Дневная битва - Питер Бретт

Стела снова пронеслась мимо них и через несколько минут вернулась с новыми цветами. На этот раз Лиша остановила ее, сунула в руку монету и взяла несколько штук.

– Сюда, – позвал Рожер и направился к группе красийцев, что собрались в стороне от толпы.

Впереди стояли Аманвах и Сиквах, окруженные даль’шарумами. Рожер ускорил шаг, и Лише пришлось подобрать юбки, чтобы поспеть.

Аманвах двинулась к ним сразу, как заметила. Сиквах следовала на шаг позади.

– Приветствую тебя, муж мой. Похоже, мы вернулись в благоприятный для племени Лощины день. Говорят, Пар’чин и его новоиспеченная дживах ка никого не предупредили. Твои соплеменники не подготовились и возликовали… вразнобой. Я послала Шамавах помочь невесте, пока та не обессилела.

– Очень любезно с твоей стороны, – кивнула Лиша.

Аманвах поклонилась, но не отвела глаз от Рожера.

– Большая честь наблюдать ваши северные брачные обряды.

Рожер покачал головой:

– За брачными обрядами не наблюдают, Аманвах. В них участвуют и радуются.

Аманвах вздрогнула, и даже Сиквах показалась растерянной.

– Это не наше племя…

– Провалиться мне в Недра, если нет, – возразил Рожер. – Вы жены мне или кто?

Аманвах моргнула:

– Конечно, мы…

– В таком случае… – Рожер взял ее за руки, подступил вплотную и улыбнулся, когда их носы соприкоснулись сквозь тонкий белый шелк покрывала. – Уважь меня, пожалуйста, тем, что заткнешься и пойдешь танцевать.

С этими словами он увлек обеих на просторную площадку, расчищенную на Кладбище Подземников. Местные отплясывали кадриль, сноровисто и бешено кружились в руках друг дружки. Аманвах и Сиквах настороженно взирали на танец. Не приходилось сомневаться, что в Красии ничего подобного не практиковалось. Эведжах запрещал телесные соприкосновения между неженатыми мужчинами и незамужними женщинами, а тем, кто прикасался к дама’тинг, не состоя с ними в браке, рубили руки. Рожер заметил краем глаза Энкидо, евнух отирался невдалеке.

– Смотрите на меня, – скомандовал Рожер, и женщины повернулись к нему. – Я понимаю, что танец выглядит мудреным, но на самом деле он проще некуда. Следите за моими ногами.

Он быстро выполнил несколько серий шажков, двигаясь по восьмерке.

– Теперь вы.

Он не останавливался, повторял движения снова и снова.

– Молодцы! – воскликнул Рожер, когда жены послушались. – Теперь хлопайте и топайте в такт музыке.

Он принялся бить в ладоши, выбивал на булыжной мостовой устойчивый ритм.

– Ага, получается! – Рожер двинулся к Аманвах. – Когда окажемся рядом, подхвати меня под локоть, а я воспользуюсь твоей инерцией и раскручу тебя туда и обратно. Дальше так и продолжай.

– Как в шарусаке, – кивнула Аманвах.

Она плавно взяла его под руку и чуть подпрыгнула, помогая ему себя раскружить. Ритм усвоила легко, хихикнула, когда приземлилась, и повторила па.

– Теперь Сиквах! – обратился Рожер ко второй жене и с поклоном протанцевал в ее сторону.

Сиквах восторженно взвизгнула, едва он ее приподнял.

Так и продолжилось, они вошли в струю, чередуясь друг с дружкой. Обе женщины уже открыто смеялись, и у Рожера потеплело на сердце.

– Туда! – призвал он, взял обеих под руки и увлек в толпу.

Женщины пронзительно вскрикнули, когда к ним ринулись другие мужчины, но лесоруб с ручищами-балками раскрутил Аманвах и поставил на место как раз вовремя, чтобы Рожер ее подхватил.

– Борода Эверама! – выдавила она, задохнувшись, но радостно.

– Ты почитаешь нас, разделяя наши обычаи! – успел сказать Рожер, прежде чем ее закружил новый кавалер.

Он повернулся и успел перехватить Сиквах у подмастерья Бейна Стеклодува.

– Поверить не могу, что я это сделала! – возликовала Сиквах.

Это длилось какое-то время. Вид пляшущей дама’тинг привлек в толпу других красийцев и красиек, которые тоже принялись хлопать и топать. Они держались своих родных, но повторяли танец и со смехом раскручивали друг друга.

Один жонглер на сцене заметил Рожера, наставил на него смычок и заорал:

– Восьмипалый!

По толпе с ревом прокатилось:

– Восьмипалый! Восьмипалый! Полезай на сцену!

Все замерли как вкопанные и обратили взоры к нему. Рожер поклонился женам, коротко шепнул что-то на ухо Аманвах, взял скрипичный футляр и взбежал по ступеням в звуковую раковину, а женщины удалились. Когда он вышел на середину сцены, ему устроили овацию.

Отсюда Рожеру стала видна счастливая чета – Арлен и Ренна в окружении толпы. Одним они махали, другим – пожимали руки. Рядом с Рейной стояла Шамавах, а с Арленом – Гаред, следили, чтобы никто не остался обиженным.

– Для меня высокая честь находиться здесь в этот особенный вечер! – громко произнес Рожер.

У него не было волшебного подбородника для усиления звука, но раковина оказалась не хуже, да и Рожер отлично владел резонирующей речью. Толпа затихла, он поймал взгляды Арлена и Рейны и ответил широким взмахом руки:

– Меня бы не было здесь – да что там, никого из нас, может статься, – если бы не человек, стоящий вон там! Арлен Тюк! Он спасал меня чаще, чем я могу сосчитать, и однажды – в этом самом месте.

По площади разнеслись согласные возгласы. Рожер позволил людям выкричаться, чтобы повысить накал, после чего терпеливыми пассами успокоил толпу. Пошарил по ней взглядом, подозвал мужчину с дымящейся кружкой эля, взял ее и высоко поднял.

– И вот сейчас наш друг выбрал себе красавицу-невесту. – Он взмахнул другой рукой. – Позвольте представить вам Ренну Тюк!

Грянул рев, и сотни лесорубов выпили как один, а Рожер осушил кружку до дна и швырнул хозяину. Тот воздел ее, как трофей.

– Я вижу на сцене много новых лиц. – Рожер повернулся к мастерам гильдии жонглеров и их искусным подмастерьям. – Но я собираюсь исполнить песню, которую написал, и надеюсь, что меня поддержат.

Он улыбнулся толпе:

– Может, вы подскажете им слова?!

Он подхватил скрипку и взял начальные аккорды «Битвы за Лесорубову Лощину». Публика узнала их и снова разбушевалась, затопотала с такой силой, что задрожала крепкая сцена. Рожер увидел справа мнущуюся в неуверенности Кендалл, поманил ее и вращал смычком, пока она не подключилась.

Вдвоем они заиграли мелодию, которую исполняли тысячу раз. Другие жонглеры, очевидно, разучили песню, так как присоединились плавно и продолжили аккомпанировать солисту, когда Рожер запел. Он вел собравшихся через все испытания и победы той ночи, замедлил темп, чтобы каждый куплет превратился в отдельный маленький мир.