Чернильная кровь - Корнелия Функе

Мегги знала, где искать Роксану, и все же дважды сбивалась с дороги в темных подземных переходах, пока нашла ее. Роксана перевязывала раненых женщин, а Хитромысл занимался мужчинами. Многие были ранены, да и спасительный огонь многим причинил серьезные ожоги. Мо было не видно, как и Принца, они, наверное, охраняли вход в шахту, зато Реза помогала Роксане. Она перебинтовывала обожженную руку, а Роксана тем временем смазывала какой-то старухе рану на лбу той самой мазью, которой лечила ногу Сажерука. Весенний цветочный запах мази плохо подходил к этому месту.

Роксана подняла голову, когда Мегги появилась в темном проходе. Может быть, она надеялась, что это шаги Сажерука. Мегги оперлась спиной на холодную стену штольни. «Все это сон, — подумала она, — просто дурной сон». Голова у нее кружилась от слез.

— Что это за история? — спросила она Роксану. — История о Белых Женщинах… Сажерук сказал, что ты мне ее расскажешь. И что он должен уйти, чтобы проверить, правда ли это…

— Уйти? — Роксана отложила мазь. — Что ты говоришь?

Мегги утерла глаза, но слез больше не было. Наверное, они все кончились. Откуда они только берутся, слезы?

— Он сказал, что позовет их, — пробормотала она. — И что ты должна помнить его обещание. Что он вернется, что он всегда найдет дорогу к тебе, где бы он ни был…

Слова, которые она повторяла, казались ей бессмысленными. Но Роксана, очевидно, поняла.

Она поднялась, а за ней и Реза.

— Что ты говоришь, Мегги? — сказала ее мать с тревогой в голосе. — Где Сажерук?

— Рядом с Фаридом. По-прежнему рядом с Фаридом.

Как больно было произносить его имя. Реза обняла ее. А Роксана стояла неподвижно, вглядываясь в темный проход, откуда пришла Мегги, и вдруг оттолкнула ее с дороги, рванулась вперед и исчезла во мраке. Реза бросилась за ней, не выпуская руки Мегги. Роксана опережала их всего на несколько шагов. Вот она споткнулась о подол своего платья, упала, вскочила и понеслась дальше, все быстрее и быстрее. И все же она опоздала.

Реза чуть не сбила Роксану с ног, так внезапно та остановилась у входа в штольню, где лежал Фарид. На стене огненными буквами горело ее имя, и Белые Женщины еще были здесь. Они вытягивали бледные пальцы из груди Сажерука, словно вырывая его сердце. Может быть, Роксана была последним, что видел Сажерук. А может быть, он успел еще увидеть, как зашевелился Фарид. В следующее мгновение Сажерук беззвучно упал на землю, а Белые Женщины тотчас исчезли.

Да, Фарид зашевелился, как после слишком долгого и глубокого сна. Он сел и огляделся вокруг мутными глазами, еще не зная, кто лежит неподвижно за его спиной. И даже когда Роксана протиснулась мимо него, он не обернулся. Фарид смотрел в пустоту, словно вглядываясь во что-то, невидимое остальным.

Мегги шагнула к нему нерешительно, как к чужому. Чувства ее были в смятении, мысли тоже. А Роксана стояла рядом с Сажеруком, крепко прижав руку ко рту, словно пытаясь удержать свою боль. На стене штольни по-прежнему полыхало ее имя, но она не глядела на огненные буквы. Она молча опустилась на землю, положила голову Сажерука себе на колени и нагнулась над ним, так что ее черные волосы, как вуалью, закрыли его лицо.

А Фарид все еще сидел, не двигаясь, как оглушенный. И лишь когда Мегги подошла к нему вплотную, он ее заметил.

— Мегги? — с трудом выговорил он заплетающимся языком.

Этого не может быть. Он и вправду вернулся. Фарид. Его имя вдруг перестало отдаваться болью. Он протянул к ней руку, и она схватила ее так торопливо, точно боялась, что он сейчас снова уйдет в бесконечную даль, если его не удержать. А Сажерук сейчас там? Какое теплое у Фарида лицо. Мегги опустилась на колени и обвила руками его шею, крепко прижимаясь к нему, чувствуя биение его сердца.

— Мегги!

Фарид глядел на нее с таким видом, как будто очнулся от страшного сна. По его губам даже скользнула улыбка. Но тут позади них раздались всхлипывания Роксаны, тихие, едва слышные сквозь распущенные волосы, и Фарид обернулся.

Мгновение он смотрел, не понимая.

Потом вырвался из объятий Мегги, вскочил и тут же запнулся о плащ — ноги еще плохо слушались его. На коленях подполз он к Сажеруку и с ужасом провел рукой по неподвижному лицу.

— Что случилось? — Он кричал на Роксану, как будто она была виновата в несчастье. — Что ты сделала? Что ты с ним сделала?

Мегги пыталась успокоить Фарида, но он оттолкнул ее руки. Он нагнулся над Сажеруком, приложил ухо к его груди, прислушался и, рыдая, прижался лицом к тому месту, где уже не слышно было биения сердца.

В штольню вошел Черный Принц и с ним Мо. За их спинами появились и другие лица, все больше и больше.

— Уходите! — крикнул им Фарид. — Убирайтесь все прочь! Что вы с ним сделали? Почему он не дышит? Крови нигде нет, ни капли крови.

— Ему никто ничего не сделал, Фарид! — прошептала Мегги. («Ты тоже хотела бы, чтобы он вернулся, правда?» — прозвучал у нее в ушах голос Сажерука.) — Это Белые Женщины. Мы их видели. Он сам их позвал.

— Ты лжешь! — закричал на нее Фарид. — Зачем бы он стал это делать?

Роксана задумчиво провела пальцем по шрамам Сажерука, таким тонким, словно их оставил не нож, а перо стеклянного человечка.

— Есть история, которую комедианты любят рассказывать своим детям, — начала она, не глядя ни на кого из собравшихся. — В ней говорится об огнеглотателе, у которого Белые Женщины забрали сына. В отчаянии он вспомнил о том, что рассказывают о Белых Женщинах: они будто бы боятся огня и в то же время томятся по его теплу. И огнеглотатель решил приманить их своим искусством и упросить вернуть ему сына. Его план удался. Он приманил Белых Женщин огнем, заставил пламя петь и танцевать для них, и за это они не передали его сына в руки смерти, а вернули ему жизнь. Взамен они увели с собой огнеглотателя, и больше никто его никогда не видел. Говорят, он принужден оставаться у Белых Женщин до конца времен, заставляя пламя танцевать им на потеху.

Роксана приподняла безжизненную кисть Сажерука и поцеловала испачканные копотью пальцы.

— Это всего лишь сказка, — сказала она. — Но он любил ее слушать. Он всегда говорил, что эта история так хороша, что в ней должна быть искра правды. И вот теперь он сам сделал ее правдой — и уже никогда не вернется. Даже если он и обещал это. На сей раз не вернется.

Это была долгая ночь.

Роксана и Черный Принц сидели у тела Сажерука, а Фарид выбрался наверх, туда, где луна проглядывала сквозь черные облака, и туман поднимался с влажной от дождя земли. Он оттолкнул дозорных, пытавшихся его удержать, и бросился лицом в мох. Там он и лежал, под ядовитыми деревьями Мортолы, и горько плакал, а две куницы дрались в темноте, как будто у них по-прежнему есть хозяин, которого они оспаривают друг у друга.

Конечно, Мегги пришла к нему, но Фарид отослал ее прочь, и она отправилась искать Мо. Реза рядом с ним уснула, но Мо не спал. Он сидел и всматривался в темноту, словно читая в ее глубинах непонятную историю. В его лице было что-то чужое, замкнутое, жесткое, как корка на ране, но, когда он увидел Мегги и улыбнулся ей, вся чуждость исчезла.