Отбор для Короля волков - Маша Моран

— Она действительно ведьма… — Денеш с гримасой ужаса на лице рассматривал светящееся зеркало.

О, нет… Нет-нет-нет! Они знают… Но откуда?

Вперед выступили Медард и Нандор:

— Мы должны забрать чародейку и допросить.

Аглая все никак не могла осознать, что говорят о ней. На нее накатил такой ступор, что она могла лишь стоять и переводить взгляд с одного лица на другое.

— Нет! — Крик князя сотряс стены. — Сначала она расскажет, что сделала с Василиной. Говори, дрянь, чем напоила мою девочку?

Он бросился к ней, схватил за рубашку и едва не приподнял над полом.

Аглая вцепилась в руки князя:

— Я ничего не делала! О чему вы вообще говорите?

Аглаю трясло, из глаз готовы были пролиться слезы бессилия, но она заставила себя прямо смотреть в лицо князю.

— О чем?! Ты еще спрашиваешь, Сатанинское отродье?! Ты отравила мою дочь и думала, что никто об этом не узнает?

Аглая пыталась вырваться из хватки старика, но неожиданно кто-то схватил ее за руки и заломил за спину. Она обернулась: позади стоял Денеш.

— Я никого не травила! — Аглая дернула руками, но чертов мерзавец впился в нее клещами.

Князь побагровел:

— Слуги видели, как ты шла к Василине с подносом. Денеш видел!

Аглая все-таки смогла вырваться, но дорогу преградили оборотни.

— Я ничего не носила Василине. Ваша жена приказала запереть меня в спальне. Без еды и питья. А Денеш… спросите его, что он замышлял с Василиной? Пусть расскажет, как хотел усыпить меня и затащить в постель, чтобы вы разрешили ему жениться. Он мечтает завладеть княжеством!

Аглая готова была выложить все карты, лишь бы оттянуть время. Ей не сбежать отсюда, даже если она применит силу. Дамазы выстоял в одиночку, а здесь куча людей и два оборотня. Она просто не справится со всеми.

— Князь, я бы никогда… Эта хитрая тварь лжет…

Аглая вздернула подбородок:

— Ты разговариваешь с княжной, урод!

— Молчать! Оба! — Князь с остервенелым видом переводил взгляд с Аглаи на Денеша и обратно. — Хочешь выгородить себя, развратная девка?

Аглая сжала кулаки. Руки были больно стянуты за спиной. Если бы можно было как-то освободиться… Аглаида не попала бы в такую ситуацию. Эта стерва все предвидела заранее. Аглая прокляла собственную гордость и глупость. Дамазы ведь что-то выяснил… Если бы она дала ему рассказать…

Но она все еще играет роль княжны. Это ее единственный шанс на спасение. И где принц? Почему прячется? Почему не скажет, что она не виновата? Он ведь обещал ее защитить.

Аглая гордо вздернула подбородок:

— Спросите у Вируша, отец. Он готовил отвар для Денеша. А потом обыщите спальню Василины. Она тоже участвовала в этом заговоре.

Удар князя был такой силы, что Аглая полетела на пол. Он дал ей пощечину, от которой в шее что-то хрустнуло. Голова запрокинулась назад, а во рту почувствовался привкус крови.

Падая, она больно ударилась коленями о пол. Перед глазами потемнело.

— Ты еще смеешь порочить мою дочь, тварь?!

— Вы только посмотрите, князь. — Голос Денеша звучал надтреснуто. — Она все продумала: наверняка подбросила леди Василине отвар, когда ходила к ней.

Аглая закричала:

— Да не была я у нее! Спросите стражников. Как бы я выбралась из комнаты?

Медард рывком поднял ее с пола:

— У тебя есть проход. — Он кивнул на зеркало. — Не тяни время и признайся, чем напоила леди Василину. Облегчи свою участь.

Аглая помотала головой:

— Я не поила ее… Я все время была здесь…

— Будем пытать ее. — Нандор вцепился в другую ее руку и приставил к ребрам длинный нож. — Не вздумай дергаться, ведьма.

— А если она не скажет? — Князь отвратительно затрясся.

— Сейчас пошлем за Снадобьем Истины. — Медард выволок ее из спальни. — Если за это время не признается под пытками, заставим ее выпить. Она все скажет. Но сейчас на счету каждая минута.

В коридоре было полно вооруженных стражников. Все оголили мечи. Кто-то даже тыкал в нее копьем. Только Тристан и Тобиас не достали оружия. Смотрели на нее расширившимися глазами.

— Вперед, ведьма! — Денеш больно толкнул ее в спину.

— Убери от меня руки, сволочь! — Аглая едва переставляла ноги.

Она не могла прийти в себя. Состояние шока парализовало конечности. Что делать? Как выпутаться из этого ужаса?

Если сейчас ее будут пытать, она признается даже в том, чего не совершала. Нужно бежать. Она выдаст себя, но другого выхода нет…

Аглая зажмурилась, призывая молнии и грозу. Но ничего не выходило. Успокоиться… Дамазы сказал, что нужно успокоиться. Но успокоиться не выходило. Угроза пыток и смерти парализовала ужасом.

Почему принц не приходит? Почему оставил ее?! Он ведь обещал. Обещал…

— Что с моей дочерью?! — Из-за угла выскочила Радана.

Она бросилась на Аглаю, впиваясь ногтями в лицо. А у нее даже не было возможности себя защитить.

— Говори, тварь, говори! Что ты с ней сделала?

— Радана, успокойся! — Князь оттащил жену. — Сейчас она во всем признается.

— Пусть признается. Пусть… — Мачеха походила на умалишенную. Волосы всклокочены, платье помято. На лице проступили глубокие морщины. — Выверните эту мразь наизнанку, но пусть признается, что сделала с моей девочкой.

Неожиданно для себя Аглая разозлилась. Вместе со страхом пришла ярость.

Она пнула Радану ногой и улыбнулась:

— Вывернутая наизнанку я не сильно много смогу рассказать, дорогая мачеха.

— Ах, ты!

— Успокойтесь. — Медард закрыл Аглаю собой. — Она нарочно вас злит.

Аглая истерично рассмеялась:

— И как это вы догадались? Жалко только, что не видите дальше своего носа. — Она обернулась к князю, пытающемуся удержать жену. — Ваша любимая дочурка и Денеш договорились за вашей спиной. Василине достается принц, а Денешу — Фьорир.

— Вот же поганая дрянь! — Денеш ударил ее в живот, и Аглая согнулась пополам от боли. — Решила опорочить мое доброе имя.

Аглая с трудом выпрямилась.

— Василина была права: ты никчемный жалкий неудачник.

— Закрой пасть! — Князь снова размахнулся, но Медард не дал ему ударить.

— Угомонитесь, князь. Если вы ее покалечите, она не сможет ничего сказать, даже если захочет.

— В Темный зал ее! Там устроим пытки! — Брызжа слюной, князь махнул рукой на тяжелые двери.

Аглая молилась всем богам этого мира, но ничего не получалось. Подвластная любой эмоции, сейчас ее сила оставалась молчаливой.