Исчадие ветров - Брайан Ламли

По правде говоря, Герон был не прав, но вряд ли можно было рассчитывать на то, что он узнает о своей неправоте. Второй шанс как раз в это время мчался в ночном небе над миром снов. Предмет, похожий одновременно и на гроб, и на старинные прадедовские часы, с невероятной скоростью мчался в сторону страны Зуры, туда, где над этим владением смерти, словно гнилой саван, вечно висит смрад разлагающейся плоти.

А немного позже, сбросив скорость Часов Времени так, что они почти ползли в воздухе, де Мариньи понял, что пересек границу здравого рассудка и оказался в области кошмаров. Потому что внизу, раскинувшись на бесконечные мили, лежала чудовищная равнина кренящихся в разные стороны покрытых плесенью менгиров, известная под названием Кладбищенские сады — колоссальный некрополь, где пораженная болезнью земля на всех и каждом участке была вздыблена напором снизу! О да, это была определенно такая земля, где мертвецов нельзя назвать покойниками, а кладбище — смиренным, но де Мариньи сейчас интересовала не страна Зура, а Зура-женщина.

— И где же ее искать? — вслух осведомился Искатель.

— Лежит в какой-нибудь могиле, — Морин поежилась и крепче прижалась к нему, — с каким-нибудь несчастным трупом; если, конечно, ты не разыграл меня, когда о ней рассказывал.

— Это всего лишь слухи, — ответил де Мариньи. — Я рассказал тебе только то, что слышал от других. Но тех, кто на самом деле встречал ее во плоти, крайне, крайне мало, а уж доживших до возможности рассказать о встрече — еще меньше. Она властительница зомби мира снов, госпожа Живой смерти. Все, кто умер особенно страшной смертью, жертвы самой чудовищной жестокости в конце концов должны попасть в Кладбищенские сады Зуры и повиноваться ее повелениям…

— До восхода всего пара часов, если не меньше, — напомнила об очевидном Морин.

— А страна Зура широка и протяженна, — кивнул де Мариньи. — Это я помню. Но Куранес говорил, что эта жуткая принцесса обзавелась небесным кораблем. Так что, возможно, мы и отыщем ее на «Саване II» с командой из ходячих трупов. Потому что, если Герон и Элдин пропали где-то здесь, в стране Зуре, то кого же спрашивать об их нынешнем местонахождении, как не принцессу Зуру, верно?

Морин, наблюдавшая за сканерами, расширила поле зрения, охватив чуть не все глубинные области Зуры. И буквально через несколько секунд с громким шипением выдохнула сквозь зубы. А потом сказала:

— О да, это, скорее всего, и есть корабль Зуры. И название очень для него подходит. Знаешь, он очень похож на Часы Времени; вот только мы движемся, стоя на торце, вертикально, а «Саван II» лежит плашмя, как огромный черный плавучий гроб! Вот он, болтается над этим зловещим городом, прямо посередине.

Де Мариньи подключился своими чувствами к сканерам Часов Времени и сразу же увидел то же самое, что видела Морин: полосу мегалитических мавзолеев, мрачные серые фасады которых, поднимаясь высоко над землей, образовывали крепостную стену города Зуры.

— Зура, — сказал он, кивнув. — Ты совершенно права: этот корабль-гроб с носовой фигурой в виде спрута может быть только «Саваном II».

Затем Искатель просканировал восточный горизонт, над которым уже возник чуть заметный нимб сероватого света.

— Нельзя больше терять времени, — с угрюмой настойчивостью произнес он. — Так что… давай-ка посмотрим, есть ли на корабле Зура, ладно?

Зура действительно находилась на корабле и пребывала в самом черном расположении духа.

Она стояла на носу своего корабля, прямо за красноглазой носовой фигурой, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, и хмуро смотрела вдаль. Принцесса всего, что находилось в ее поле зрения, всех костей, и мумий, и праха, и растрескавшихся саркофагов.

Высокая и длинноногая Зура была одета в выкроенную из одного куска материи одежду, прикрывавшую ее руки, спину, живот и бедра и оставлявшую обнаженным все остальное. Золотые сандалии подчеркивали ярко-алый цвет ногтей на ногах, а широкие золотые браслеты на запястьях как бы скрадывали худобу кистей ее рук и розовый цвет ногтей. Губы у нее были полными и ярко-алыми, точь-в-точь как окрашенные ногти на пальцах ног, — пожалуй, слишком полными и слишком алыми, — и то и дело недовольно выпячивались, а ноздри, трепеща, впитывали смрад, поднимавшийся снизу, из города мертвых, лежавших под килем ее корабля-гроба. Ее тело покрывал тонкий слой густо надушенного масла, которое придавало гордо торчавшим высоким грудям, увенчанным темно-коричневыми сосками, серебристо-молочный отлив.