Путь домой. Четыре близнеца - Наталья Щёголева

– Эй?! Так ты пришёл в себя? – вдруг раздался слабый мужской голос.

Сначала Антуану показалось, что у него начались галлюцинации.

– Эгей! Виктор? Я же слышу, ты проснулся!

Антуан снова открыл глаза, приподнялся на локте и только теперь понял, что к нему обращается Анри. Множество бинтов по-прежнему совершенно сковывали движения того, почти полностью скрывали лицо, но один свободный глаз смотрел очень ясно. Смотрел на Антуана.

– Анри?!

– Будем знакомы, – возможно, Анри хотел улыбнуться, но биты едва позволяли говорить.

– Когда ты очнулся?

– Вчера, скоро после твоего побега.

– Побега?!

– А как ещё назвать твой поступок?

– У меня были дела… – нахмурился Антуан, – Но я не собирался исчезать, – «Хотя, стоило, наверно!!!»

– Они, эти твои дела, и правда стоили твоей жизни? – Анри словно услышал его мысли.

– Жизни? К чему так драматизировать? – нахмурился Антуан и снова откинулся на подушку. Ему было достаточно слышать, видеть Анри не хотелось, да и слабость во всём теле ещё не позволяла сесть.

– Я лишь называю вещи своими именами. Ты едва не умер, – сердито произнёс Анри.

– Умер?! – Антуан решил, что ослышался, – Это вряд ли… Мои раны всегда быстро заживали. И сейчас я чувствую себя много лучше…

– Сейчас, может быть, хоть ты ещё и не готов сесть, верно? А вчера тебя привезли в страшной лихорадке. Маргарет даже заявила, что ты не жилец, ведь твоя рана начала гноиться, – похоже, Анри не собирался оставить товарища по кровати в покое.

Его слова удивили Антуана, он даже коснулся своего лба и внимательнее прислушался к ощущениям в ране.

– Что? Думаешь сочиняю? – явно усмехнулся Анри, – Это было вчера. На твоё счастье, к тому моменту я уже очнулся…

– Ты? И как это связано?..– и правда не понял Антуан.

– Просто… Я объясню, как это связано, но только если ты расскажешь, зачем ездил в Рунд.

Но Антуан не стал отвечать. Анри выждал пару минут и всё-таки попытался снова пробитьэту стену молчания:

– Эй, Виктор, ты уснул чтоли? Я уверен, тебе уже должно быть много лучше. Ведь так?

– Так… – тихо отозвался Антуан и отвернулся от Анри.

Тот, скованный бинтами, не столько увидел, сколько почувствовал это, понял, что новый знакомый не желает продолжать разговор, и тоже смолк…

* * *

Непонятное поведение Антуана привело всех в сильное замешательство. Он полностью замкнулся. Отказался что-либо объяснять. Переехав в мужскую комнату, он сослался на слабость и предпочёл отлежаться. Но шквал тяжёлых мыслей, пережитых впечатлений, болезненных эмоций обрушился на него с такой силой, что грозил раздавить. При этом было почти физически больно видеть Жана. И тогда появилась Марианна. Антуан и не догадывался, что именно Жан попросил её поговорить с ним.

– Марианна, попробуй пробить его броню. У тебя получится, я уверен, – сказал Жан Марианне, тщательно скрывая, как он опасается того, что у неё, возможно, и правда «получится». Ведь он не слепой. Он ясно видел, понимал, что и вновь появившийся брат влюбился в эту прекрасную девушку.

И, казалось, что у Марианны получилось. Скоро Антуан ожил. Будучи не в силах разрешить созданную им же дилемму, Антуан решил положиться на судьбу и пока остаться при имени Виктора, просто насладиться общением с той, о которой так грезил во сне и наяву.

Быть рядом с Марианной, только с ней, вот смыл всей его жизни, и Антуан ринулся в погоню за мечтой, что называется, «с места в карьер», наотрез отказываясь даже допускать мысль о том, что у Марианны есть право самой выбрать, кто милее её сердцу. Этот вопрос он решил за неё окончательно, и теперь прилагал все мыслимые усилия, чтобы скорее разъяснить ей очевидность того, что именно он, Антуан, является тем единственным мужчиной, с которым она может связаться свою дальнейшую жизнь. И будучи человеком не бесталанным, Антуан изрядно преуспел в деле затмевания своего конкурента.

Ему удалось практически полностью занять внимание Марианны, он чутко реагировал на перепады её настроения, на всё случаи жизни у него была в запасе занятная история, у него мастерски получалось создавать ситуации, когда Жан и Анна чувствовали себя лишними и были вынуждены оставлять их. Казалось, победа уже в его руках.

Что же касается братских чувств… то о них пытался хлопотать лишь Жан, но, не находя должного отклика, все его усилия разбивались вдребезги, как волны о скалы. Какие только страсти не раздирали душу Жана: злость, страх, досада, обида, и в то же время любовь и надежда… Ему было мучительно больно видеть, как бесцеремонно брат отнимает у него право даже находиться рядом с любимой девушкой, а чувство своего полного бессилия противостоять этому будило в его душе тёмные, до селя не знакомые мысли, которые ему пока удавалось держать в узде. Его неискушенному в таких делах уму было не под силу вести столь тонкую и жёсткую интригу. Он любил, просто любил, но оказался совершенно не способен противостоять напору брата, брата, который неумолимо становился его главным врагом…

«Врагом?! Правда?!» – однажды признался себе и ужаснулся Жан.

Воспитание и братское отношение к Анри не позволяли ему так просто скинуть со счетов факт родства с Антуаном, он не мог не уважать его, как брата, который к тому же до такой степени похож на него, что даже влюблён в ту же девушку. Жану требовалось время чтобы решить для себя эту проблему, прежде всего снова обрести внутреннюю опору, и как-то само собой получилось так, что он отошёл в сторону. Что ж, Геньи с удовольствием принял его предложение о помощи, и они вместе стали исчезать из Райского уголка, уходя то на охоту, то по дрова…

Стоит сказать, что Марианна видела всё это, но не решилась что-нибудь изменить. Антуан был очень интересен и мастерски навязчив. Понимая проблему Жана, Марианна искренне сочувствовала ему, но что-то внутреннее, чисто женское, не давало ей протянуть ему руку помощи. Да и зачем?.. Они оба влюблены в неё, одинаково красивые и достойные люди. Начав помогать Жану, она бы выказала ему предпочтение, а с какой стати? Пока не было никаких явных причин предпочесть одного другому. Или уже были?..

Видя этот жестокий треугольник и к своему великому сожалению, не находя в нём места для себя, Анна тоже поникла. Ей тоже очень нравились близнецы. Было что-то в их внешности притягивающее, завораживающее. Несомненно, графине де Шероль приходилось видеть мужчин и красивее, но у близнецов красота была необыкновенно живая, доступная, располагающая. И не в красоте главная проблема, а в романтическом ореоле, которым окутало эту внешность её воображение.

Да и в самом деле, как чудесно спас Жан жизни Анри и уже не один раз Марианны, как провёл Виктор барона! Как они оба галантны, воспитаны, благородны. Может быть, имя Виктора чаще всплывало в её мыслях, и это понятно. Жана она как-то сразу, ещё при их первой встрече, признала за Марианной. А вот Виктор… Разве возможно было забыть его восхищённый взгляд, когда он впервые увидел её, Анну?! Да тут ещё и чувство вины, как она могла усомниться в нём… Впрочем, это уже стало далёким прошлым, сладко-горьким миражом… Теперь оба бредят Марианной, и это начало убивать Анну. Она даже почувствовала, что скоро возненавидит свою новую подругу, и искренне страшилась этого.