Император и шут - Дэйв Дункан

«Ну почему я такой дурак, что притащился сюда?» – в который раз корил себя Рэп.

Инос неотрывно смотрела на колдуна, нервно комкая салфетку. Бесспорно, она к чемуто готовилась, а Рэп упрямо играл в благородство, а вернее, боялся позволить себе узнать, что именно она затеяла.

– Не желаешь стать королевским конюхом? – тоскливым тоном спросила Инос.

– Не лишай Хононина его титула. Старик прослужит тебе еще десять лет по меньшей мере, – попросил Рэп, прибавив про себя. «Ведь боли в суставах его больше не мучают. Они чудесным образом исчезли в ночь возвращения королевы. Старику отпущено еще четырнадцать лет жизни. Он умрет от удара в канун Праздника зимы.»

– Еще есть пост начальника гарнизона. Соглашайся!

Их взоры встретились, и оба ухмыльнулись.

– Это не мой род деятельности, – возразил Рэп. – Опари – лихой вояка, не мне с ним равняться.

– Тогда король? – прошептала она. – Место вакантно. Других свободных должностей нет.

– Я не гожусь в венценосцы, мудрости маловато, – отшутился Рэп.

– Не увиливай, ума у тебя хватит на десяток мудрецов.

«Почему люди мучают себя, упорно добиваясь невозможного?» – вздохнул Рэп и сменил тему разговора.

– Инос, твои подданные не должны узнать, что ты вернула свой трон с помощью колдовства. Тебе известно, как они относятся к магии?

Инос равнодушно пожала плечами.

– Теперь они ударились в другую крайность и видят магию во всем, что бы я ни делала. Малышу улыбнулась – благословение подарила, нахмурилась – с беднягой удушье от страха. Похоже, они притерпелись к наличию чар в королевстве.

– Помнится, от меня они шарахались, – вздохнул Рэп. Прошлое все еще мучило его.

Инос накрыла ладонью руку фавна и сказала:

– Поверь, дорогой, теперь они стали умнее. У магии немало преимуществ, и они поняли это. Кроме того, привычка – великая сила.

– Конечно, – согласился Рэп и, создав себе чашку горячего шоколада, высвободил руку, чтобы взять ее.

– Они примут тебя, любовь моя.

– Им не хватит времени, чтобы привыкнуть к колдуну.

– Ты уходишь! Это бесповоротно?

– Бесповоротно.

– Надолго ли на этот раз?

Он посмотрел ей прямо в глаза, и предчувствуя горькую правду, она закусила губу.

– Навсегда, – сообщил Рэп.

– Но ведь ты страдаешь!

«Как она догадалась?» – усмехнулся фавн и принялся убеждать:

– Останься я, будет только хуже. Гораздо хуже! Тебе тоже придется несладко. Я уже говорил и еще раз повторю – нам нельзя быть вместе, Инос.

– Тебе больно, понастоящему больно. Сагорн понял это и объяснил Кэйд. Тогда и я сумела увидеть.

Рэп молча ел овсянку.

– Ты мучаешься с тех пор, как Зиниксо сказал тебе пятое слово. Огонь ты затушил, но не избавился от него. Я права? Тебя сжигает с тех самых пор, не так ли?

– Оно не жжет, – заверил Рэп, удивляясь, как верно она угадала.

– Но причиняет боль? Вот почему ты так жутко выглядишь!

– Я выгляжу нормально!

– Это сейчас, для отвода глаз ты кажешься в полном порядке. Но там, на дороге… В тот первый момент, когда мы встретились, ты выглядел старше Эмшандара. Стоило мне ахнуть, и ты переменился. Не лги, тебе больно!

Лгать он не хотел, тем более ей, а объяснить ничего толком не мог, поэтому просто молчал. Он ждал, что Инос рассердится, и даже желал этого, но она не вспылила, только продолжала теребить салфетку.

– Я рада принять Злодея, Рэп, – почти спокойно сказала королева, – но и мне хочется чтонибудь подарить тебе. Скажи, что бы ты взял?

– Только Огненного Дракона.

Смятая салфетка замерла в ее руках.

– Рэп, я могу просить тебя об одолжении? – с каменным лицом произнесла Инос.

– Конечно, все, что угодно, – заверил колдун, не ожидая подвоха.

Инос молчала, и Рэп стал прикидывать в уме, что бы ей хотелось. Наверняка не золото, потому что опустевший сундук он вновь заполнил доверху.

«Может быть, она хочет поднять дамбу или както изменить замок? Что ж, пусть сама скажет, я не собираюсь совать нос, куда не просят», – решил Рэп, зачерпнув ложкой овсянку.

– Рэп, я хочу стать колдуньей.

Рука фавна замерла на полдороге ко рту. Ложка наклонилась, и с нее сполз комок горячей каши. В следующее мгновение овсянка и вслед за нею ложка шлепнулись Рэпу на колени, но он ничего этого не заметил.

– Инос, нет! – прошептал он. – Ты не знаешь, о чем ты просишь!

– Что ж, расскажи, и я узнаю.

– Говорить об этом и то ужасно – быть колдуном… Инос, ты перестанешь воспринимать людей такими, какими ты их привыкла видеть. Но изменится не только внешнее восприятие. Они сами станут для тебя раздражающе медлительными и поглупевшими. Хуже того, они потеряют в твоих глазах всю свою значительность! В любой миг ты сможешь иметь все, что душа пожелает, но именно поэтому угаснут желания. Когда нет преград, то и стремиться не к чему. Чьилибо мнения или нужды тоже потеряют значение. Нет, это ужасно. Ты не можешь хотеть этого!

Откровения Рэпа сильно напугали Инос, но она не желала выказывать свой страх.

– Ты сказал «все, что угодно»! – упрямо напомнила королева.

– Я не это имел в виду. К тому же у тебя уже есть то, что тебе нужно…

– Пусть я, как мне ни жаль, тупая и незначительная, но память у меня в порядке, и я могу поклясться, что своими ушами слышала слова «все, что угодно».

Рэп съежился, спрятав лицо в ладони. Это желание было хуже, чем любая плотская страсть, какую только можно себе вообразить. В его душе запели серебряные трубы фанфар, а в сердце затеплилась нежная, как рассвет, надежда. Казалось, спасение рядом!

«В конце концов, смог же я остановиться, сказав ей два слова, – уговаривал себя Рэп. – Даже вспоминать мука мученическая, и всетаки однажды я с этим справился».

«Еще бы не справиться, – отпарировал здравый смысл, – тебя ждал Зиниксо. Яростная ненависть переборола любовную страсть. Где сейчас твой джотуннский гнев? Тогда у тебя было два стремления, теперь – одно. Как ты остановишься?»

«Боль… Вот о чем она думала, когда просила! – шепнул себе Рэп. – В ту ночь я поделился с ней двумя словами и, ослабив свою мощь, смог справиться с перегрузкой. Если уменьшить груз еще двух слов, боль значительно снизится. Ничего толком не зная о словах, она сумела угадать результат. Может, она права?»

«Попробуй! – убеждало искушение. – Попробуй!»

Месяц за месяцем фавн боролся с болью, упрямо подавляя муку, но она упорно изводила его день за днем, час за часом. Он угасал медленно и мучительно, прекрасно осознавая это, но не видя выхода, как вдруг ему предлагают решение.