Наследник Осени - Тодд Фэнсток

– Мы потеряли город, когда отдали стену, – сказал солдат в коридоре. Дверь и расстояние приглушили характерный акцент уроженца Серебряных островов. Судя по голосам, пришло человек пять. Может быть, шесть. – В проигранном бою смелость не доказывают. Кто поумней, уже ушли. Кто остается, может и до утра не дожить.

Упражнения, которым она уделяла столько времени в дни заточения, давали результат: дыхание оставалось ровным и глубоким. Беландра знала, что если добьется единого ритма для тела и сознания, то сможет услышать, о чем спорят за толстой дверью.

Креллис ушел, и солдаты собирались дезертировать. Возможно, этот трус уже сбежал к фараданцам. Дыхание сбилось, и голоса стихли. Впрочем, теперь это уже не имело значения. Креллис был ей недоступен, но она еще могла спасти Огндариен.

Несколько глубоких вдохов помогли сконцентрироваться и настроиться на голоса в коридоре.

– Понимаю, на все согласную шлюху бросать жалко, – продолжал островитянин, – а этим городом мы попользовались на славу. Но я не собираюсь отдавать жизнь за пучок жухлых цветочков. Им в любом случае конец. Когда змеи пойдут на штурм, нам и часа не продержаться. Так что слушай внимательно, Хрюн. Либо уходим, либо остаемся. Если уходим, ее надо кончать, чтобы не подняла шум раньше времени. Мы все в деле. Ты последний.

– Уходить нельзя, – ответил Рельф. – Креллис вернется…

– Брата можешь забыть. Он уже засунул задницу в катапульту и улетел через стену. А может, те сучки Зелани превратили его в невидимку и сбежали вместе с ним, как крысы с тонущего корабля.

– Не верь всему, что слышишь, – возразил Рельф. – Брат убьет нас всех, если мы уйдем с постов.

– Ты боишься одного, а бояться надо тех десяти тысяч, что ждут за бухтой.

– Уходить нельзя, – упрямился Рельф. – Дезертиров все ненавидят.

– И почему ты такой тупой, Хрюн? – Островитянин презрительно сплюнул. – Ладно, как хочешь. Больше спрашивать не буду.

– Я понимаю, но… Дезертиров все ненавидят, – повторил Рельф.

Шарканье ног… глухие удары… и короткий крик, закончившийся булькающим хрипом.

– Ты же сказал, что только припугнешь его.

– Заткнись, Финн. Не я виноват, что он тупица. Знаешь, дурака не напугаешь. Нельзя, чтобы десяток парней пропали из-за одного придурка.

– Не надо было его убивать.

– Хрюн молчать бы не стал. Ты хочешь выбраться отсюда или подохнуть?

Финн помолчал, потом нерешительно спросил:

– Что будем делать с сестрой?

Островитянин хмыкнул.

– Если так хочется, иди и поцелуй. Она прикована к стене.

– С сестрой так поступать не стоит.

– А ты что, перетрусил? Королевы такие же бабы, как и портовые шлюхи. Ткни рожей в подушку, а дальше все так же просто. В общем, делай что хочешь, но я намерен выбраться из этого города до рассвета.

– Надо хотя бы снять цепь. Так будет по справедливости.

– Ты такой же тупой, как Хрюн. Да она такой шум подымет, мы и по лестнице спуститься не успеем. – Островитянин ухмыльнулся. – Ну все, уходим. Ты с нами или останешься с дружком?

– С вами.

Шаги протопали по коридору и стихли на ступеньках. Некоторое время Беландра прислушивалась, желая убедиться, что за дверью никого нет.

Она откинулась назад и уперлась ногами в изголовье. Нельзя, чтобы физендрийцы нашли ее в таком состоянии, всеми покинутую да еще прикованную к стене.

Цепи натянулись, задрожали. Металлические оковы впились в запястья. Через несколько секунд голова закружилась от напряжения.

Беландра всхлипнула и упала на кровать.

Несколько секунд она лежала неподвижно, восстанавливая дыхание и шаря глазами по комнате. Ничего, кроме оставленной Креллисом чашки из-под рагу. Беландра подвинулась к краю кровати и вытянула ногу. Пальцы коснулись стола. Затаив дыхание, она повторила попытку, до предела растянув тело. Дальше не пускали цепи. Беландра подняла ногу, подцепила большим пальцем чашку и осторожно подтянула к краю стола. Теперь оставалось только перевернуть ее рассчитанным движением и перенести на кровать.