Зов Первого Всадника - Кристен Бритен

— Вот как сгорела казарма Всадников, — пробормотала Ларен.

Акстон энергично закивал.

— Этот человек лжет, — настаивал Спурлок, но в голосе появились отчаянные, визгливые нотки. — Как можно слушать бред сумасшедшего, его дикие фантазии.

Ларен бросила на него пронзительный взгляд.

— Но призрак и впрямь был здесь, — возразила она. — Я сама повстречалась ним.

Акстон с одобрения короля продолжил свой рассказ: о том, как они маскировались под мирных сакорийских жителей, внедрялись во все профессии и прослойки общества. И при этом сохраняли свою обособленность: женились только на своих, почитали священные тексты и артефакты, оставшиеся от далеких предков.

Неужели это возможно: на протяжении тысячелетия внутри королевства жила такая смертельная угроза? Тайная, невидимая, но от того не менее опасная… Эти люди готовы были бороться за свои идеалы, в случае надобности даже разжечь новую Долгую войну.

И действительно ли о ней никто не догадывался? Захарий, например, выглядел встревоженным, но не слишком удивленным.

— Безумец, — проворчал Уэлдон Спурлок.

Вместо ответа Акстон просунул руку меж прутьев решетки и продемонстрировал татуировку на ладони — мертвое дерево.

— Такую отметину носят все, кто входит в ядро секты, — пояснил он.

Капрал Хилл вцепился в запястье Спурлока и силой разжал его кулак. На ладони красовалась подобная татуировка.

— Это ничего не доказывает! — завопил начальник канцелярии, выдергивая назад руку. — Просто-напросто наколка… Я первый раз обо всем слышу!

Но Ларен верила, что сержант говорит правду. Она прочитала это в его безумных глазах. А дабы окончательно увериться, она сделала то, что давно уже себе не позволяла — обратилась к магическим способностям. При этом страшно трусила, ей казалось: дай она волю внутреннему голосу, и снова разверзнутся пучины безумия. Болезнь вновь заявит свои права на нее, утащит в ту темную дыру, куда Ларен никак не хотела возвращаться.

Капитан со вздохом провела рукой над брошью, и ее магические способности проснулись — зашевелились и обратились на Уэлдона Спурлока.

— Спурлок лжет, — вынесла свой вердикт Ларен.

Захарий, похоже, ожидал чего-то подобного. Он молча кивнул и обернулся к капралу Хиллу:

— Задержите его для дальнейшего допроса.

При этих словах Спурлок преобразился: ощетинился, как раненый зверь, в глазах появилось злобное выражение, пальцы скрючились, как когти.

— Вам все равно не победить! — выкрикнул он. — Нас тысячи — в каждом городе, в каждой провинции. И не такие слабаки, как этот…

Он бросил на сержанта Акстона взгляд, в котором светилась неприкрытая ненависть.

— Уверен, вы сможете нам многое поведать, — прервал его король. — Мастер Дрент долгие годы подвизался как судебный дознаватель и сумеет развязать вам язык.

Спурлок побелел как мел.

Стражники бесцеремонно впихнули его в камеру, захлопнули и заперли дверь — все это под безумное хихиканье Акстона.

Тут в кабинет вошел взволнованный Сперрен в сопровождении двух придворных.

— Сир, в городе волнения, — доложил он. — Мы… мы получаем всевозможные донесения. И было бы полезно…

— Конечно, — откликнулся Захарий. — Иду прямо сейчас.

Ларен двинулась было следом, но затем решила задержаться. Она подошла к зарешеченным камерам. Акстон жадно глазел на нее из-за прутьев, в глазах его светилось безумие. Спурлок мрачно сидел на своей койке, скрестив руки на груди.

— Скажите, — обратилась к нему капитан, — что вам было нужно от моего Всадника?

— Мне ничего, — пожал плечами Спурлок.

— Тогда кому же?

— Блэквейлу.

Ларен невольно содрогнулась.

— Так вы хотели просто бросить ее лесу… как сделали это с Олтоном Д'Йером?

— Мне нечего вам сказать. Я не обязан отвечать на ваши вопросы!

И Спурлок демонстративно отвернулся к стене.

— Ну что ж… надеюсь, мастер Дрент выбьет из вас все, что мне нужно.

Уже выходя из здания, она услышала слова Акстона:

— На вашем месте я бы не доверял этой девчонке… Не забывайте, она Галадхеон!

И он вновь залился безумным смехом.

* * *

Кариган снился белый, насквозь выстуженный мир, в котором с неба падали снежные хлопья. Она брела сквозь метель, обхватив себя руками за плечи. Деревья прятались в тени, лишь их мертвые, голые ветви раскачивались на ветру, подобно паучьим ногам.

Впереди маячила неясная фигура, и девушка спешила за ней — преодолевая снежные заносы, стараясь не потерять цель в белой пелене. Лес становился все гуще. Колючие ветви цеплялись за волосы, и Кариган нетерпеливо отбрасывала их в сторону. Обледеневшие, они позвякивали, как ветряные колокольчики.

Внезапно человек впереди остановился и обернулся. Это был мужчина с прекрасными темными глазами, которые сверкали на бронзовом лице. Черные волосы казались посеребренными из-за нападавшего снега. Кариган и раньше видела его в своих снах, правда, тогда он был гораздо моложе — мальчик по имени Алессандрос. Но сейчас, глядя в лицо незнакомца, она безошибочно узнала в нем юного принца.

Взгляд Алессандроса впился в нее. Беспощадные глаза не отпускали, сдирали с нее всю одежду — для них не было преград. И вот Кариган стояла перед ним — жалкая, нагая, дрожащая. Она пыталась как-то прикрыться, пыталась бежать… но темные глаза держали цепко, мучили и насиловали. Они проникали в самое нутро, постигали ее сокровенные тайны, ее мечты и пристрастия. Имя Кариган открылось ему, и губы мужчины дрогнули в довольной улыбке.

— Я знаю, ты придешь, — обронил он и медленно пошел прочь. Снежная пелена скрыла его из виду, но девушка услышала прощальные слова:

— Мне известно, где Д'Йер.

В левой руке Кариган что-то зашевелилось и стало расти, набухать. Сквозь прозрачную кожу она увидела, как там извивается черная змея.

Девушка закричала…

И тут издалека донеслось трубное пение рога, сопровождаемое стуком копыт. Как спасение возник зеленый свет, и Кариган погрузилась в него, как в легкое покрывало…