Числа. Хаос - Рейчел Уорд

В комнате кто-то есть. Стоит на коленях у моего матраса… треплет меня за плечо. Это он! Он здесь! Нет уж, хватит!

Выбрасываю руку из-под одеяла — кулак врезается ему в подбородок.

— Ой! Ты чего?!

Не тот голос. Моложе и выше. Знакомый.

— Сара, Сара, это я, это Винни!

Я не дома — постель на полу, окно с другой стороны. Тут я вспоминаю, как Винни вел меня какими-то проулками к себе, в этот заброшенный дом, по лестнице на самый верх. Показал мне эту комнату — матрас на полу и больше ничего — и сказал: «Вот, это твоя, если хочешь». Я оглядела ее — дощатый пол, окно завешено простыней — и, несмотря ни на что, страшно обрадовалась. Моя комната, моя территория, мое жилище.

— Винни! — говорю. — Ты что здесь делаешь?

— Ты тут орала как резаная. Думал, тебя убивают.

Глаза привыкают к свету — неяркому желтому свету уличного фонаря, который сочится в щели по краям простыни-занавески. Сажусь. Винни поднимается с колен и тоже садится, привалясь спиной к стене у постели.

— Так чего, все нормально? — спрашивает он.

— Снилась какая-то жуть, — говорю. — Я тебя разбудила, извини.

— Да ничего, — говорит он. — Я-то не спал, просто остальные… а что приснилось-то?

— Пожар, — говорю.

— Геенна огненная? — вдруг спрашивает он.

— Чего?!

— Ну, не знаю, подумал — раз пожар, значит, огонь, раз огонь — значит, ад…

— В общем, да, только это было не в аду, а здесь.

— Здесь?

— В Лондоне. Город горит, кругом пожар, а тут я с ребенком…

— Ужас.

— Угу… и был еще кто-то. Он взял ее… ну, ребенка… у меня. И унес в огонь.

— Блин.

Мы сидим и молчим. Я еще в той фазе — полусон-полуявь, — когда не поймешь, что приснилось, а что было на самом деле.

— Я его знаю, — говорю. — Тот дьявол, который взял ребенка. Он есть на самом деле.

— Вот черт.

Винни подползает поближе и обнимает меня за плечи. Я, конечно, думаю: «Ну вот, этого-то ему и нужно. Бесплатно? Ага, щас, платить всегда приходится». Наверное, я напряглась или поежилась, потому что он убирает руку.

— Да ладно тебе, — говорит он. — Ничего такт о.

— Тогда почему ты пустил меня жить? Мне с тобой не расплатиться.

Он вздыхает — длинный-длинный выдох в тихой теплой комнате, — и мне приходит в голову, что это он выгадывает время, придумывает, как бы половчее ответить. Но когда он подает голос, становится ясно, что я ошиблась. Он даже не глядит на меня — смотрит прямо перед собой.

— У меня была сестренка, — говорит он. — Несколько лет назад она залетела, ну, как ты, тоже сбежала из дому. Пошла к врачу, а там ее послали. Теперь всех посылают, закон такой. Если только что-то с ребенком не в порядке, тогда да. А если девчонка влипла и помочь некому, так на это всем плевать. И если в петлю лезть готова, как Шелли. Ну, и она пошла и сделала нелегальный аборт и через несколько дней умерла. Мы и не знали ничего, пока нам не позвонили из больницы.

Его слова повисают в воздухе и никуда не деваются. Интересно, кому он еще об этом рассказывал. Вдруг только мне?!

— Винни, мне тебя так жалко…

— Ты тут ни при чем.

— Нуда, но…

— Ты ни при чем, я ни при чем. Только мне без нее плохо. Вот поэтому и живи тут сколько хочешь. Будет у нас еда — накормим тебя, а будут деньги — и тебе дадим, на ребенка.

Хорошо, что тут темно. Он не видит, что у меня глаза на мокром месте.

— Спасибо, это… это здорово.

— Может, у меня получится барахлишка какого-нибудь раздобыть, ну, шмотки детские. Если тебе не важно, откуда я их возьму.