Проклятый цветок - Надежда Волгина

– Молчать! – гаркнул, наконец, дядька, и в коридоре воцарилась тишина. – Все по домам. А я тут сам разберусь. – Что тут происходит? – строго обратился он к нам, когда закрыл за соседями дверь. – Петр, сколько еще они меня будут дергать среди ночи?

Ах вот оно что? Так он уже не первый раз сюда приходит? Тогда понятен настрой соседей. Интересно, кого спасали до меня?

– Михалыч, тут такое дело… – и Петр принялся ему все честно рассказывать про праздник Ивана Купалы, меня и мою душу.

Какое-то время участковый его молча слушал, а потом полез в карман за телефоном и набрал какой-то номер. Кто ему там ответил, не знаю, но он назвал адрес Петра.

– Больше я не собираюсь отделываться предупреждениями. Да и ты сегодня переплюнул себя. Да и вам, красавицы, – он скептически окинул нас с Ариной взглядом, – нужно серьезно лечиться, раз связались с этим идиотом.

Через пять минут нас уже выводили под белы ручки. Мы только уговорили бригаду скорой помощи не надевать на нас смирительные рубашки, обещали вести себя хорошо.

Погрузили нас в «карету», и врач скорой помощи полез следом за нами.

– Что у вас там случилось? – поинтересовался он. Видно, не в меру любопытным оказался дядька.

Хоть машину и здорово трясло, я откинулась на спинку сидения и задремала. Разбудил меня голос Арины:

– Мира, пошли, приехали.

Я проморгалась и поняла, что мы снова находимся возле дома Петра.

– А почему мы тут? – спросила я первое, что пришло в голову.

– А ты бы хотела оказаться в психушке? Иван Васильевич оказался отличным человеком, понял нас и отпустил, – с благодарностью посмотрела она на усатого дядьку, который в данный момент сочувственно рассматривал почему-то меня. – И большое спасибо за совет, – таинственно добавила она. – Мы им обязательно воспользуемся.

Оказавшись на воздухе, я поняла, что жутко устала. Не хотела я ни к Арине, ни к кому-либо еще. Мечтала оказаться в собственной постели и ни о чем не думать.

Но и на этом дикий период моей жизни под названием «Спасение умирающей» не закончился. Врач скорой помощи, как выяснилось, был большим ценителем оккультизма и эзотерики. Он посоветовал Арине провести магический ритуал на перекрестке четырех дорог, ровно в полночь. Как на него согласилась я, ума не прилагаю. Наверное, у моей подруги был истинный дар убеждения. Только на наше несчастье, в разгар ритуала, проезжал мимо именно тот участковый, что сдал нас в психушку. Тут уж его нервы не выдержали и он нас посадил за решетку, да самого утра. Не буду говорить, как я смотрела на следующий день в глаза родителям и как оправдывалась перед ними Арина, но только после того случая она на время притихла, видно боролась с разочарованием и неудачами. И вот сегодня, попивая вино у Кати в общежитии и закусывая креветками, она опять закусила удила.

– А у меня новость! – бодро заговорила Арина. Она уже справилась с мимолетной неловкостью. – Я нашла высококлассного экстрасенса. Говорят, он творит чудеса. Ты пойдешь к нему в субботу, записала тебя на два часа. К нему еще и не попадешь просто так, очередь на полгода вперед расписана. Пришлось подключить мамину знакомую, которая увлекается всяким там оккультизмом и крутится в этих кругах.

Очередное авантюрное сообщение Арины о супер талантливом экстрасенсе не вызвало в моей душе даже скуки. Я вообще никак на него не отреагировала, продолжая делать мелкие глотки приторного красного вина.

– Я пойду с тобой, – сказала Арина. – Говорят, он принимает на квартире, и вся приемная у него заставлена аквариумами с рептилиями. Интересно посмотреть на этот террариум.

– А я не пойду, – скривилась Катя. – Терпеть не могу змей. Они мерзкие и холодные. Я вас лучше на улице подожду.

Неделя пролетела быстро. На работе я забывала обо всем, а в свободное от работы время бесцельно бродила по улицам, осознавая, что радость во мне умирает окончательно. Дома меня все чаще посещали мысли о самоубийстве. То я стояла на балконе десятого этажа и смотрела вниз. В такие моменты я представляла себе, как лечу, раскинув руки, а потом ударяюсь об асфальт, и в одну сторону летят мои кишки, а в другую мозги. Что ни говори, а смерть не из самых эстетических.

В иные моменты я оценивала на прочность светильник в туалете и представляла себя с петлей на шее. Но тут же вспоминала рассказы, что в момент удушения у человека расслабляется весь организм, и он испражняется непроизвольно. Нет уж, увольте, такого позора я даже на том свете не переживу.

Выбор мой все больше склонялся к пузырьку со снотворным, которое периодически принимала мама. Вот уж поистине благородная смерть. Выпил пол пузырька и уснул мертвым сном.

Что меня больше всего поражало в такие моменты, так это то, как спокойно я об этом думаю. Уход из жизни, вернее мысли о нем, стали для меня уже привычными. Останавливало только чувство жалости к родителям, которое едва плескалось на задворках совести. Но мысли о самоубийстве посещали все чаще.

В ночь перед субботой я спала особенно беспокойно. Мне снился Булат. Только на этот раз он не любил меня, а убегал. Я видела, как мелькает его фигура между деревьями. Звала его, бежала за ним. Он временами останавливался, словно для того, чтобы проверить, не приблизилась ли я, оценить расстояние между нами, и снова убегал.

Проснулась я вся в слезах и разбитая, как никогда. Даже трава знахарки плохо помогла мне. Когда зашла Арина, от головной боли я толком разговаривать не могла. Хорошо она была на машине, а то я слабо себе представляла, как мы будем добираться на другой конец города в общественном транспорте. Я и ходила-то с трудом.

Всю дорогу я смотрела в окно, ни о чем не думая.

– Так, кажется это вон тот дом, – показала Арина на девтиэтажку, заворачивая в карман. Она сверилась с картой и принялась искать место для парковки.

Мой взгляд метнулся по двору и остановился на знакомой фигуре. Булат! Это точно был он. Его бы я узнала в стотысячной толпе. Даже рубашка на нем была та же, что в ночь нашего знакомства.

– Стой! – закричала я.

Арина резко нажала на тормоз, так что я чуть не ударилась лбом об стекло.

– Куда ты, ненормальная? – орала она мне вслед, когда я выскочила из машины и понеслась через двор.

Он только что свернул за угол. Я достигла угла дома через минуту и никого не увидела. Булат исчез, словно его и не было.