В объятиях его снов - Ксюра Невестина

Локтем в живот, и ни звука в ответ. Объятия ослабли, и мне удалось вырваться всего лишь на мгновение. В следующее уткнулась носом в пол, животом на пуфике, и руки зафиксированы за спиной. На позвоночник давило колено. Страшно дернуться, чтобы не получить перелом. Не надо. Пожалуйста.

— Я не хочу, — выдавила из себя, понадеевшись на чудо. Не для того в спальне много женских вещей, чтобы держать меня на принуждении. — Отпусти. Отпусти, я сказала!

Змей убрал колено и отпустил руки. Он помог мне встать, старательно отворачивая от зеркала, и обнял со спины, положив руки на талию. Носом ткнулся в висок, и мне даже краем глаза не удавалось увидеть ничего, кроме длинных светлых волос. Злило. Змеей слегка покачивался, укачивая меня. Обычно успокаивало, но не сегодня.

— Отпусти меня. Я злая. Не видишь, что ли?

Остановился. Его руки опустились на низ живота, и меня прорвало. С роду не страдала ПМС: не рыдала, не страдала, истерике не поддавалась. Как из ниоткуда вспомнились слова гинеколога: «Не врите мне, девушка. Анализы подтвердили, вы пьете сильные таблетки». Но, на самом деле, ничего не принимала. Мне казалось, что не принимала.

— Отпусти.

— Тшш…

Дернусь, и он снова схватит, пошевелиться не смогу. Врач говорил, из-за таблеток придется год на реабилитации лежать. Анализы не дали конкретных результатов, вещество не опознано. Дней не было с год: я могла отравиться ими, мне лечиться надо, пока не поздно, пока не нужно и замуж не собралась. Будь ты проклят!

Дернулась, вырвалась и обернулась. Кроме меня в светлой комнате никого. Как он так быстро исчез? Стал невидимкой? С самого начала им был? Нужно забрать таблетки: отнесу их в больницу — врач найдет способ, как меня лечить. Сейчас беременность неактуальна, а что будет через год, через пять лет? Никакого прощения. Никакой пощады.

Перед уходом кинулась к туалетному столику и вытащила из ящичка таблетки. Подумала и захватила за собой подаренную бабушкой статуэтку. Во втором ящичке ничего, кроме косметики и духов нет. Никаких шкафов или сундуков в спальне не предусматривалось. Даже у пуфиков пыталась снять сиденье, надеясь наткнуться на крышку с тайником внутри.

Провинившийся адепт — точно Змей. Клаус Ранхар, местный завуч, не хотел привлекать его к разбирательству, боясь гнева его богатых (и, естественно, влиятельных) родителей. Главным доказательством, конечно, слухи не были. Темно-бежевая татуировка на правом бицепсе говорила сама за себя. Не могу поручиться, что вязь та же самая, если вдруг такие метки у многих местных мужчин, но… это он. Я уверена!

На кровати вещей, в которых прибыла в академию, нет. Их поискала даже под кроватью, но джинсы с рубашкой исчезли вместе со Змеем. Со мной остались только фитнес-браслет и на цепочке золотая подвеска «О» с воющим волком. Ольга. Мое имя Ольга Волкова, и его мне нельзя забывать. Нужно вернуться домой, пока меня банальнейшим образом не съели.

Уходя, наткнулась на закрытые двери. Схватилась за ручки, подергала, и бестолку. Заперта. Как раньше возвращалась домой? Засыпала под одеялком, и меня выкидывали в родную постельку, как котенка с кровати на кошачью подстилку? Нужно вырваться отсюда. Забыть на время о произошедшем и с чистой головой искать выход из ловушки. Идея пришла мгновенно, но в ее эффективности не уверена.

Прости меня, бабушка. Ангел отвратительный, но искренность подарка оценила по достоинству. Перехватив маленькую статуэтку поудобнее в ладони, разбила зеркало туалетного столика. Не порезалась. Белые и небесно-голубые кусочки фарфора смешались с осколками стекла. Глубоко вдохнув и выдохнув, выбрала самый большой осколок, показавшийся мне наиболее острым и подвела к запястью.

Рука с осколком ослабла. Краешек оцарапал пальцы, выпал и разбился о поверхность туалетного столика. Взгляд помутнел, потолок с полом поменялись местами. Только смогла увидеть проступившую на порезе капельную нитку крови, прежде чем рухнула вниз. Упала на железное основание кровати в запертой комнате. Значит, не сон. Портал. Перемещение на малое расстояние. Раз виновник Змей, значит портал ведет в одну из комнат спально-обеденного сооружения. По-простому — в общагу со столовкой на первом этаже.

Голова кружилась, не позволяя сесть. Железная сетка пружинила, покачивая. Порезанные указательный и средний пальцы правой руки кололо. На этом неприятные ощущения заканчивались, но не неприятности. Голод, не утоленный кефиром, делал меня агрессивнее, чем обычно. Наконец сев, прикрыла глаза на мгновение и посмотрела на раненые пальцы. Хорошая свертываемость остановила кровь.

— Это уже слишком, — прошептала и, осторожно встав, приблизилась к окну.

За полупрозрачной черной шторой из органзы скрывался непривлекательный вид на испорченный осенью «школьный» двор. Там, внизу, нечто вроде стадиона: около двух-трех десятков парней и девушек бежали практически по краю темой асфальтового цвета дорожки, наматывая круги. Внутри бегового овала — земля. Высокий человек с длинными белыми волосами (предположительно мужчина, судя по очертаниям фигуры) стоял со скрещенными под грудью руками и время от времени покрикивал, отдавая приказы.

Точно мужчина. Если он — местный физкультурник, то чуяла, пофилонить не получится. В универе последний месяц физкультуры, а здесь только начинался. Одни минусы в магическом мире. Ни поесть, ни поспать, ни от физкультуры не отвертеться. Даже поговорить не с кем: разве что со Змеем. Вот кто точно рад моему обществу, притом исключительно обнаженному. Хамская записка стала последней каплей: