Невеста для ректора - Оксана Гринберга

— Но все именно так и было!

Его глаза сузились.

— Попробуйте еще раз, мисс Седлон! Мне рекомендовали вас как одну из лучших адепток на курсе Боевой Магии за последние четыре года. Скажем так, в Академии есть много почитателей вашего магического дара и усердия среди преподавателей, которые настаивают на том, чтобы именно вы получили первый королевский грант на обучение Высшей Магии после Восьмилетней Войны. Так что не разочаруйте меня.

И мое сердце пропустило удар.

Мое будущее было под вопросом — вернее, оно решалось здесь и сейчас. Стоило только ему сказать… Соврать лорду Гамильтону, что да, я — свихнувшаяся от любви девица, выслеживающая его по всей Академии и придумавшая невесть что насчет записок, чтобы хоть как-то себя выгородить.

Пусть в его серых глазах появится презрение, зато у меня останется надежда получить королевский грант.

Первый, за прошедшие семь лет после войны.

Но я…

— Хорошо! Считайте, вы меня убедили. Я скажу вам правду, — заявила ему твердо, — а потом и то, что обо всем этом думаю. Записки все же были, две штуки. Первую подкинули в мою комнату после вчерашней линейки, а затем оттуда забрали. Вторая сгорела в Некромантском Пламени этим утром и обожгла мне пальцы. — Продемонстрировала ему свой ожог. — Вы можете меня наказать, лорд Гамильтон, хотя я не вижу причины карать за честность. Моя вина лишь в том, что я не поставила на свою дверь защиту, достойную армии Аквитана. Но я попросту не ожидала подобного штурма.

Ректор склонил голову. А я продолжала говорить, чувствуя, как набирает силу праведный гнев. Потому что я ни в чем, ни в чем не была виновата!..

— Но так как доказательств у меня нет, вам придется поверить мне на слово. Или же не верить, это уже ваше личное дело. И вот еще, я за вами не следила. — Так, подсматривала совсем немного, но больше не стану. — Надо признать, вы меня нисколько не интересуете как… Как мужчина. Потому что у меня… У меня уже есть другой! Вернее, много других… Тех, кто…

— Пожалуй, мы все же оставим эту тему, — усмехнулся ректор, — а то забредем в такой лес, что оттуда не выбраться. Вернемся к вашим запискам.

Кивнула. Ну что же, можно было вернуться и к запискам.

— Я долго думала, — произнесла я, смело уставившись ему в глаза. — Принимая во внимание всю абсурдность сложившейся ситуации и еще то, что вы тренируетесь в разное время, а ваша дочь не имеет обыкновения сбегать строго по расписанию… Мне пришлось отмести первоначальный вариант. Сначала я думала, что у меня завелись недоброжелатели среди пятого курса некромантов, которые хотят, чтобы я провалилась на отборочном туре и место в команде досталось кому-то из них. Но сейчас у меня остался только один кандидат, который мог бы все это провернуть. Узнать, где будете находиться вы и ваша дочь, затем написать эти глупые записки и подбросить в мою комнату.

— И кто же он?

— Это вы, лорд Гамильтон, — сказала ему. А почему я должна молчать? — Иначе в этом нет никакого смысла.

Он снова усмехнулся.

— Вам не кажется, мисс Селдон, что ваше заявление переходит всякие границы разумного?

Кивнула. Он был прав, но другой версии у меня попросту не имелось.

— То есть то, что я вас преследую с непонятными… Вернее, с вполне понятными для вас намерениями, — это вполне укладывается в вашу картину мира. А то, что это делаете вы, воспылав ко мне… гм… скажем так, романтическими чувствами, — сразу же переходит границы разумного? Знаете что, это какая-то дискриминация!

Он смотрел на меня, склонив голову, а я…

— И еще, знайте, из-за этой глупой записки, которую написали мне то ли вы, то ли не вы, я опоздала на завтрак. Поэтому сейчас я отправлюсь в столовую, — мы все равно сейчас не выясним, кто во всем виноват, — и скажу… Скажу, чтобы меня накормили перед отборочным туром! Но если вместо испытания вы пошлете меня стричь траву или же перекрашивать розы в золотой цвет флага Аквитана — знайте, это будет еще большей дискриминацией. И это нечестно, в конце-то концов, потому что я ни в чем не виновата!

Затем развернулась и поспешила по дорожке к Центральному Крылу, в подвале которого находилась столовая. Шла, все еще не в состоянии успокоиться, понимая, что наговорила лишнего лорду Гамильтону.

А еще, что у меня порядком кружится голова — и вовсе не от того, что он вскружил мне голову, а потому что я порядком разнервничалась.

Мне надо было что-то съесть, иначе я провалюсь на отборочном туре. Хотя не факт, что меня до него допустят после всего, что произошло возле этого проклятого амбара!..