Альфа вирус - Диана Дейко

Давид

Эти три недели были адом для меня. Полные боли и отчаяния. Кому-то покажется полным бредом, но ничего приятного нет, когда чувствуешь в теле изменения. Как кожа натягивается, или меняется костная структура, или как чешется кожа, когда прорастает мех, или то, как вырастают когти. И со всей этой агонией, я столько раз мечтал, чтобы мой рассудок ушел в небытие, чтобы не чувствовать всего этого, но каждый день было одно и тоже. И как не стыдно признаться, я молил о смерти, но, к сожалению, или к счастью, та меня миновала. Когда я очнулся, то думал, что все – самое страшное миновало меня, но как же я ошибался, все самое страшное еще впереди.

Первые изменения после того укола, я ощутил спустя сутки. Все тело начало чесаться. Легко, когда ощущаешь зуд в одном месте – взял и почесал, но когда зудит все тело, а потом еще прибавляется боль – можно сойти с ума.

Когда в лесу объявились военные, то они прочесали все округу. Каждый оборотень был пойман и заперт в клетку. Как и я, и мои друзья. Но о многом я узнал уже после своих изменений, и то, только от того, что я смог подслушать.

Ведь меня больше не считали человеком – я объект, удачный и долгожданный эксперимент.

Во время своего переворота, меня держали в доме, а после него, меня перевезли в ближайший ангар, который успели построить за несколько дней. Хотя изнутри и не скажешь, где ты находишься. Все сделано по высшему раздраю. Мою клетку поместили в отдельное помещение. О, какой почет. Теперь, я словно под микроскопом. Все еще было бы терпимо, если не рожа Антона Сергеевича. Да и какой он теперь Сергеевич, все мое уважение он давно потерял. Даже удивительно, что он ничего не спросил у меня насчет Эмилии. Но, скорее всего, он и так знает где она. Я ведь не привел ее к нему.

После того, как я очнулся, я узнал, что от большой потери крови, оборот у Сашки был замедленным, а Игоря оставили напоследок. Когда поняли, что эксперимент со мной удался, то принудительно и ему сделали укол, запустили, как они выразились «Альфа-вирус».

Как бы пафосно это не звучало, но у меня сердце кровью обливалось. Ведь все это происходило на моих глазах. В противоположном помещении, и я многое видел. Я понимал, что моим друзьям придется пройти через то, что прошел и я, но, как ни странно, им было легче. У них обоих, оборот прошел намного легче, чем у меня. Хоть от такой мелочи, но было уже спокойнее, но надо мной издевались больше.

Больше проверок, измерений, сканирований, ведь для Антона было странно, почему у удачного эксперимента, то есть, у меня, все было настолько болезненно.

Но я был готов рвать и метать, я не желал к себе подпускать этого говнюка. Я жаждал крови. Его крови. Я хотел перегрызть ему глотку.

Четверым бойцам приходилось меня удерживать, чтобы этот ублюдок мог взять мою кровь на анализ. И после каждого раза, когда он получал ответ на мою кровь, он настолько очевидно ликовал… До этого я никогда не ощущал столько злости. Но единственное, что меня радовало – Антон делал себе инъекции. Что это? Он болен или что-то другое? Хрен его знает, но если все было бы хорошо, то никто не будет пускать в себя дрянь. Правда же?

Но ничего, долго меня тут удерживать не будут. У них ведь должна быть цель. Не поверю, что они ради забавы столько бабок угробили. Такой, как я, нужен для чего-то масштабного. Но вот для кого и чего, я так и непонял. Но понятно одно – что за Антоном кто-то стоит.

Спустя неделю, я получил некоторые ответы. Приехал некто. Самое противное было, что он наблюдал за мной, как за зверушкой. Так и казалось, что он сейчас протянет руку через прутья и потреплет меня по голове.

С виду, мужчина моего возраста, но совсем хиленький, вид у него совсем неприметный. Прекрасно помню, что таких людей выбирают, чтобы они не запоминались. Они ведут беседу с человеком и, вроде разговор обычный, но когда собеседник уходит, то делай что хочешь: но вспомнить лицо человека невозможно.

Раньше, с такими я не встречался, но частенько слышал о них во время службы.

– Елагин Давид Давидович, вы даже не представляете, как я рад с вами встретиться, – заговорил со мной этот представитель-индюк, когда сел на кресло перед моей клеткой.

Так и хотел ему съязвить, но мне важно было поскорее отсюда убраться. Узнать: кто они, и что им от меня нужно. Хотя, вряд ли они представятся, но это пока. Ждать я умею.

Я выжидающе уставился на него, даже бровь приподнял, для вида, чтобы он понял, что задушевные беседы я не собираюсь вести.

– Хорошо, я догадываюсь, что вы хотите знать, что нам нужно от вас и как долго мы будем вас удерживать. Мне доложили, что вы прекрасно себя контролируете…

Ну не то, что прекрасно, я ведь каждый раз пытаюсь вцепиться в горло нашего ученого. Но, видимо, что для них это – пустяк. И он даже улыбнулся на мой хмык, после его «прекрасно контролируете».

–…Ну так вот, в идеале, было бы хорошо, если мы смогли создать таких как вы, но, к сожалению, таких довольно мало. Я уверен, что вы поняли. Вы, если говорить терминами животных – альфа, их лидер, – и для лучшего понятия указал на тех, кого удерживали в клетках, бывших деревенских жителей. Я их, разумеется, не видел, но из-за улучшенного слуха и обоняния, я чувствовал их, – насчет ваших друзей мы еще не уверены, но мы предполагаем, что они ваши беты. Нам нужно, чтобы вы научились их контролировать, подчинять, чтобы они слушались ваших приказов, и чем быстрее вы это сделаете, тем быстрее вы очутитесь на воле. Частичной, разумеется.