Грань времени - Райса Уолкер

Честно говоря, в последнее время я вообще ничего не смотрела, потому что у Кэтрин нет телевизора, а наш старый телевизор стоит у папы в комнате. Но обычно я успевала на повторы почти каждый вечер, когда ужинала у папы, а иногда и у мамы, если мы не смотрели «Колесо Фортуны» вместо этого.

Трей театрально вздыхает:

– Слава богу. Я уже начал волноваться, что мое второе «я» влюбилось в человека, который не понимает моих шуток.

– Так нечестно. Я пропустила всего-то один эпизод, и ты уже сомневаешься во мне.

– Эй, это не просто какой-то эпизод. Это «Дом ужасов». Надо исправлять. – Он достает телефон и что-то набирает. – Секундочку, пытаюсь найти нужный. – И снова пауза, а затем он приглушенно бранится. – В Интернете есть только отрывки…

Спустя пару секунд он говорит:

– Все, нашел. Здесь не целый эпизод, но этого вполне достаточно, чтобы залатать эту зияющую дыру в твоем культурном образовании.

Я упираюсь локтем ему в ребра, и он смеется, обнимая меня. Мы смотрим видео, смеясь над одними и теми же моментами, и я понимаю, что именно по такому времени, когда мы можем просто быть вместе, делать что-то или вовсе ничего, я скучала больше всего. Предыдущие разговоры по телефону, наше свидание в кино и даже сегодняшний ужин – все это казалось постановкой, будто мы играли роли. Я впервые ощущаю, что этот Трей – мой Трей. Я впервые чувствую себя легко.

Мы почти досмотрели видео, как вдруг зазвонил его телефон.

– Это папа, – произносит Трей, хотя мы оба смотрим на экран, на котором огромными буквами зажглось слово «папа». Он встает с качелей и делает несколько шагов к дому.

– Да, папа. Что случилось?.. Да. Эстелла сказала мне. Я заеду в аптеку на обратном пути… Да, папа. Пять минут… Да, – его голос звучит немного резко. – Я все подготовил… Я же сказал, что сделаю это, нет?

Он слушает с минуту, потом говорит: «Хорошо» – и вешает трубку, качая головой.

Здесь что-то не так. Отец Трея был очень спокоен, когда я встретила его, и у меня не возникало чувства, будто он какой-нибудь деспот. Я вспоминаю все те ночи (многие из которых приходились на дни школьных занятий Трея), когда мы сидели за компьютером часами, задерживаясь допоздна, хотя в это время Трей уже должен был быть в постели.

– Все в порядке? – спрашиваю я.

– Да, – бросает он, но это мало похоже на правду. – Просто в последнее время папа достает меня по поводу и без. Но сейчас он прав – мне, наверное, уже пора.

«Он доверяет мне». Помню, как Трей не раз говорил это о своем отце, и я не могу не задаться вопросом, что же произошло.

Мы подходим к фасаду дома, где припаркована его машина.

– А в твоем медальоне, случайно, нет стабильной точки для Пунта-Каны?

Я смеюсь.

– Сильно в этом сомневаюсь, если только поблизости не произошло какого-нибудь исторического сражения или еще чего.

– Очень жаль, – говорит он. – Я постараюсь позвонить тебе через пару дней. Может быть, сходим куда-нибудь, когда я вернусь?

Я киваю.

– Я не против.

Он быстро проводит рукой по макушке Дафны, так же быстро чмокает меня в щеку и уходит по тротуару.

Когда он садится в машину, у меня возникает странное ощущение, будто за нами наблюдают. Я оглядываюсь и понимаю – это, вероятно, оттого, что я стою почти там же, где стояла в тот день, когда Саймон пытался выхватить мой медальон. Я нахожусь за пределами защитной зоны, в нескольких сантиметрах от того места, где Трей ударил Саймона монтировкой по голове. В нескольких сантиметрах от того места, где исчезла Кэтрин.

Я быстро отступаю на четыре или пять шагов к крыльцу и машу Трею на прощание, когда он включает фары и отъезжает от тротуара. А потом примерно в полуквартале от него вспыхивают еще одни фары, и темно-синий фургон уезжает вслед за ним.

Это просто соседи выехали за галлоном молока или еще чего. Наверное.

Вот только я не помню, чтобы видела этот фургон раньше. И ощущение, что за мной наблюдают, исчезает вместе с фургоном.