Принцесса для психолога - Татьяна Матуш

Не выдержав, она тоже закричала, приветствуя солнце. Никто ее не одернул. Рядом так же пронзительно и тонко кричала Юмшан. Конец холоду. Они пережили еще одну ночь... Теперь бы день пережить.

Спустя совсем немного времени и мерного шага верблюдов, к ней подъехал один из доверенных людей калафа и спросил, как царевна себя чувствует и не нужна ли остановка. Привычная к долгим переходам, Шекер вежливо поблагодарила его и отказалась.

Становилось жарко. Земля, все короткое утро жадно впитывающая тепло, наконец, насытилась и начала его отдавать. Верблюд пах... верблюдом.

Наконец однообразный пейзаж начал меняться. Скальные выступы встречались чаще, а над одним из них Шекер с удивлением увидела высоко парящую птицу. И не магического гонца - те, как правило, летали гораздо ниже и не парили в воздухе, высматривая добычу, ведь волшебные создания не нуждались в обычной пище и не охотились.

Нет, это была именно живая птица... Но что она делала в давно высохшем оазисе?

Крики хичинов нарушили ее размышления. Шекер всмотрелась в горизонт и сама не смогла сдержать изумленного возгласа.

За остовами засохших финиковых пальм виднелись выстроившиеся полумесяцем шерстяные дома, загородка для животных, а, главное, зелень! Шекер даже глаза потерла. Она знала, что солнце и дрожащий воздух иногда шутят с путниками и показывают то, чего нет. Но достаточно несколько раз быстро моргнуть - и морок рассеивается.

Не рассеялся! За единственным рядом домов и впрямь бурела поросль неприхотливой болотной травы и поднимались тамаринды и молодые, низенькие пока акации.

Мертвый оазис оказался вполне живым.

Длинную клепсидру спустя Шекер уже блаженствовала под навесом из шерстяного полотна. Она вдоволь напилась воды и даже, с помощью Юмшан, обтерла тело, хотя мать была недовольна и зыркала по сторонам не хуже многоглазого песчаного духа.

Вокруг кипела жизнь. Как поняла девушка из разговоров женщин, два года назад это... племя? Семья? В общем, эти люди пришли сюда, чтобы вернуть к жизни мертвое озеро и, что удивительно, у них вполне получилось.

Хотя, "получилось" у воды, которая вдруг решила вернуться в оставленное, было, место. А люди просто немного помогли.

Они были веселыми, приветливыми и всем довольными, но Шекер с удивлением обнаружила, что никто из тех, кто взялся прислуживать царевне ниомов, не горит желанием рассказывать о своем прошлом и о том, откуда они здесь взялись. Словно это было "табу". Или... люди просто не помнили. Неведомое колдовство лишило их памяти о прошлом, а, заодно, как поняла Шекер, и печали о том, что было оставлено.

Может быть воды озера оказались чем-то вроде росы Лефара? Шекер испугалась, было, и принялась судорожно перебирать воспоминания о доме. Но все оказалось в порядке. Она ничего не забыла.

Что же произошло здесь?

Юмшан ее любопытство не порадовало. Мать вообще не поняла ее тревоги: какая разница, что происходит там, откуда они уйдут, как только встретят караван? Какое ей дело до незнакомого пустынного племени - мало их тут, таких? Или что дурное задумала?

Шекер отчаялась объяснить ей смысл слов "просто интересно" и замолчала, замкнувшись в себе. Юмшан это вполне устроило. Она строго взглянула на дочь и оставила ее под предлогом заботы о припасах.

Караван, видимо, что-то задержало в пути. Делать было, решительно, нечего и Шекер прилегла в тени натянутого покрывала, на подушках, чтобы скоротать ожидание за раздумьями.

Дома ей бы уже нашлись дела. Юмшан строго следила, чтобы дочь ничем не попортила сказочную свою красоту и поэтому тяжелой работы ей не поручали. Она не доила коз, хотя умела, не давила листья эйса, не процеживала отвары из них, чтобы не испортить кожу. Зато прясть шерсть и валять из нее цветные коврики и кошмы - это всегда пожалуйста. Это нужно - да и не тяжело, скорее - весело. И царевне занятие - и дому прибыток, и руки в работе, и в голове лишние мысли не заводятся. С какой стороны ни посмотри - сплошная польза.

Но в дороге и этих занятий не было и выспавшаяся во время перехода Шекер скучала. Скука и толкнула ее на глупость.

Девушка тихонько приподняла ткань навеса и выглянула из под нее, туда, где слышался звон сабель и смех мужчин.

На утоптанной площадке кружили двое. Не поединок Чести, это Шекер поняла сразу, потому что глазело на них не так много народу, да и смеялись слишком весело для оскорбленных. Скорее, простая разминка.

Два обнаженных до пояса бойца бились на шемширах - тяжелых саблях, предназначенных вовсе не для дуэлей. Девушка засмотрелась - это было красиво: широкий удар, стремительный разворот, второй удар прямо из точки первого, разворот и новый удар из конечной точки второго - поединщики словно пряли одну непрерывную нить, так совершенен и последователен был бой.

Мужчины двигались слишком быстро, чтобы можно было рассмотреть их в деталях. Шекер лишь отметила, что один из поединщиков уже в годах, черные волосы обильно подернулись сединой, а стать вызвала бы уважение даже у черного пещерного медведя.

Второй был молод, высок ростом. В плечах намного уже старшего и от того казался худым. Волосы были спрятаны под шамайту и цвет их остался тайной, но Шекер отчего-то подумалось, что они светлые. Почему? А кожей воин был слишком бел. Не смотря на загар он выглядел как бледная тень старшего.

А бился не хуже и если проигрывал в силе, то наверстывал в скорости.

Шекер так загляделась, что не услышала, как вернулась Юмшан и опомнилась только когда на нее со всех сторон посыпались удары длинным мешком, набитым песком и шерстью. Довольно болезненные, они не оставляли после себя никаких следов на коже и оттого орудие часто использовалось для воспитания подросших дочерей.

- Я тебе покажу, как на воинов глазеть. Ты у меня узнаешь, что главное для девицы - скромность. Ты у меня научишься глядеть в землю, бесстыжая, - шепотом орала мать.

Шекер, не протестуя и не пытаясь заслониться, приняла наказание и видя такую покорность мать как-то быстро выдохлась. И то - помаши-ка тяжеленьким мешком, да с непривычки: Шекер почти не давала повода для такого наказания.

- Что ты всполошилась? - спросила она, когда Юмшан немного успокоилась, - мне просто было скучно.

- Скучно? - вызверилась мать, - Скучно ей! Я тут не знаю, когда присесть, а она от скуки на чужих воинов таращится! Смотри, узнаю, что себя не сберегла - до Шариера не доедешь. Притравлю потихоньку и скажу: змея укусила!

- Тебя-то какая змея укусила, не пойму, - удивленно протянула Шекер, - как будто не стерегут меня три десятка воинов отца... Да и не собираюсь я делать глупости.

- Точно? - подозрительностью Юмшан можно было напоить пустыню на три перехода, - А зачем глазела?

- А что еще делать?

- Поешь. Или поспи.

- Да не хочу я ни спать, ни есть.

- Ну тогда подумай о том, как Священному понравится. Что одеть, да как поклониться.