Архангел - Даниэль Зеа Рэй

– Вам хорошо видно в этих темных очках? В офисе не слишком ярко…

– Поскольку вы сами классифицировали этот вопрос, как «личный», я отвечу на него сегодня вечером, когда вы после смены заедете за мной в мотель, – поправив на носу очки, я встала. – До вечера, Уоррен.

– До свидания, мэм.

Кажется, только что я с ним флиртовала. Но я же не умею флиртовать. Или умею?

Алексис

Мэйю первой влетела в дом и, не разуваясь, ринулась сразу ко мне.

– Кто слил всю информацию обо мне маршалам и архиереям? Вы подставили нас с Айени! Теперь эта рыжая из службы контроля знает обо мне все!

– Успокойся, – Айени опустил ладони ей на плечи, пытаясь усмирить ее гнев.

– Тебе не о чем беспокоиться, – я старалась держать себя в руках. – Никто из этих людей не выдаст твою тайну. Они сделают свою работу и уедут. И ты будешь жить дальше своей жизнью.

– Мы все будем, – добавил Одьен, втискиваясь между мной и Мэйю.

– Ну, тебе хорошо говорить, – продолжала шипеть Мэйю. – За тебя, видимо, хорошо и регулярно платят. А я для них никто! И Айени никто! И Одьен тоже! Где гарантии, что когда все закончится, они нас не зачистят? Об этом подумала?

– Никто из этих людей не причинит вам вреда! – перешла на крик я. – Это даже не обсуждается!

Мэйю отступила на шаг и уперлась спиной в грудь Айени.

– А если нет? А если в живых оставят только тебя?

Я опустила глаза. Может, и не стоило этого делать, но Мэйю в каком-то смысле была права. Раньше после зачисток из свидетелей в живых не оставляли никого, кроме меня.

– Ваши крики и споры ничего не изменят! – ответил Одьен. – Без этих ребят нам все равно не справиться, а с их помощью есть шанс выкрутиться.

– Одьен прав, – Айени обнял Мэйю за плечи и прижал к себе. – Сейчас у нас выхода другого нет. Придется им довериться.

– У меня нехорошее предчувствие, – покачала головой Мэйю. – И эта рыжеволосая мне не нравится. Она ведет собственное расследование и на короткой ноге со службой маршалов. С чего бы это вдруг? Насколько я знаю, архиереи и маршалы – это как два разных лагеря, где маршалы все время побеждают, а архиереи пытаются их обыграть. Да и приятели ее из службы контроля уже две недели в городе работают, а к нам с вопросами не зашли ни разу. Чем они занимаются?

– Ищут кротов среди своих, – ответила я. – По крайней мере так сказал Алексей.

– А ты ему во всем доверяешь? – Мэйю прищурилась. – И Носову доверяешь? Я бы на твоем месте остерегалась людей, от которых зависит моя жизнь.

– Но ты не на моем месте, – напомнила я. – И ничего обо мне не знаешь.

– Твоя правда. Так же, как и ты ничего не знаешь обо мне, – Мэйю отстранилась от Айени и ушла в гостевую, куда совсем недавно они принесли ее вещи.

– Она отойдет, – подбодрил меня Айени. – Мэйю привыкла рассчитывать только на себя. А тут слишком много единомышленников и все стараются помочь. Она к такому не привыкла. Дай ей время, – Айени потрепал меня по плечу и пошел к Мэйю.

– Ты сомневаешься, – тихо произнес Одьен. – И мне это не нравится.

– Я поговорю с Алексеем. Никого из вас ни его люди, ни люди этой Шейнберг не тронут. Иначе…

– Что иначе? – он прижался губами к моему темени.

– Иначе сами здесь полягут.

Полли

– Докладывай, что у вас нового, – я вгрызлась в сандвич, который купила на сервисной станции.

– Ничего конкретного пока нет, – ответил Шатски, глядя в лобовое стекло перед собой. – Нужен язык. Хотя бы один из возможных свидетелей.

– Так продолжай искать! – разозлилась я.

– Иногда мне кажется, что в этом деле тобой движет личная вендетта.

– Он убивает людей чужими руками, а смерть – это всегда личное.

– Я не об этом, – Шатски отпил остывший кофе из стаканчика. – Но ты это и так поняла.

– Что по Уоррену Райту узнал?

– Пока все улики против него. Он в сети, Полли. Зря ты сомневаешься.

– Ты поднял архивы по крупным делам в тех городах, где он работал?

– Не было там никаких крупных дел.

– Может, засекретили по высшему статусу? Знакомые есть, кто бы мог проверить?

– У тебя самый высокий ранг среди моих знакомых, – Шатски допил кофе и смял стаканчик.

– Опять все самой делать… Ребята, да вы задолбали!

– Будь осторожна, Полли. Ошибешься – поляжем все.

– Передавай привет Дадли от меня. И скажи, что если он еще раз засветит удостоверение в придорожном кафе при проверке документов – я лично понижу его в звании.

– Ты про эту Соммервиль?

– Все, пока!

Шатки вышел из моей машины, а я доела сандвич. Вечер еще не начался, а я уже устала.

Алексис

Ужин в доме Ригардов-старших был назначен на семь. Алексей предупредил, что они с Полли Шейнберг сегодня зайдут к ним «выпить чаю», как он изволил выразиться. Мэйю предупредила, что не будет употреблять спиртное, и добровольно согласилась сесть за руль. Айени предложил прогуляться до дома родителей пешком, но остальные его идею не поддержали. Все были напряжены, и я тоже. Айени вручил Мэйю ключи от его «Малышки» и дал слово, что, если Мэйю ее поцарапает, он заберет ее пикап. Я не поняла, почему она в ответ рассмеялась и, вырвав ключ из его пальцев, ответила: «Не дождешься!». Очевидно, старый пикап Мэйю представлял бóльшую ценность, чем навороченная машина Айени.

Когда подъехали к дому, я несколько удивилась. Наверное, ожидала увидеть некий «дворец-резиденцию» состоятельной семьи хранителей, где территория газонов будет раза в три больше пощади самого дома. Каждый мерит по себе, конечно. На заднем дворе нашего дома был не только бассейн, но и фонтан. Хотя и жили мы, по меркам соседей-райотов, скромненько для такой состоятельной семьи.

Дом Ригардов-старших мало чем отличался от домов соседей-хранителей. Двухэтажный, небольшой, без бассейна на заднем дворе. Одьен объяснил, что после Восстания родители не переехали из этого дома, хотя им поступало много предложений купить за бесценок райотские хоромы в центре города. «На чужом несчастье счастья не построить». Такое отношение к жизни импонировало. Похоже, деньги во главу угла Ригарды-старшие никогда не ставили.

Дверь открыл Джейсон Ригард.

– Привет, папа! – с один голос поздоровались Одьен и Айени.

– Здравствуйте, – кивнула Мэйю.

– Добрый вечер, – присоединилась я.

– Проходите. Раздевайтесь. Мойте руки и за стол. Мама целый день готовила, чтобы всех нас порадовать.

– А бывают дни, когда мама не готовит? – вставил Айени.