Камень без меча - Аркадий Шушпанов

– …Так что неизвестно еще, где Темные Века. Вернее, когда. Изнанка переизбытка информации. Приходится выбирать. Обрезать все ниточки, за которые Хаос тебя дергает. А он везде, где сейчас наука и техника. Потому что думают единицы. Остальные слепо верят во что попало. Хаос в каждой розетке. В компьютере. В мобильнике. Везде порядок, чего ты не знаешь. В каждом предмете, которого не понимаешь и что-то себе про него выдумываешь. Они накапливают силу. Маскируются. Выжидают, когда кто-то откроет им доступ к настоящей магии. А ведь Дон Кихот именно на этом сломался. Он видел в мельнице великана. Кто его знает, что там на самом деле было, в мельницах? Это же были тогдашние высокие технологии со всеми присущими суевериями. Великаны не зря под мельницы замаскировались. Может, в их устройстве секрета никакого и не было, но вряд ли кто-то представлял тогда, откуда берется ветер… Недаром же говорят, что черти на мельницах водятся.

Кукушкин поймал себя на там, что сжимает стакан и не чувствует обжигающего стекла. Только сейчас он вдруг начал понимать, что такое это самое бремя меча и как оно влияет на психику рыцаря.

Ланселот смотрел как будто сквозь него, в глазах прыгали огоньки свечей, и впервые Кукушкин увидел в наставнике что-то жуткое… и жалкое в то же время.

Он решил, что не будет спрашивать, почему Ланселот сегодня пытался отказаться от своего меча.

Но Санчо не мог не спросить об ином.

– Мне тоже надо будет так?..

– Тебе решать. Чем больше пользуешься всякими… техническими благами, тем глубже погружаешь руку в черную дыру, и нет никакой гарантии, что тебя там не схватят и не укусят. Где иллюзия – там нежить и Хаос. Так что смотри. Другие рыцари не строили жизнь, как я. Но почему-то я протянул дольше. Ты пей чай, остынет! Зря я, что ли, свечи на кухне жег?

Санчо отхлебнул, но больше для вида.

– Пошли во двор, – Ланселот встал.

На этот раз он все же зажег керосиновую лампу. Свечей велел не брать.

То, что Кукушкин принял в темноте за сарай, оказалось… кузницей. Вернее, только один отсек этого строения. Там стояли: горн, наковалья, ящик с углем и все прочее. И Санчо мгновенно понял, что именно кует здесь рыцарь. Вдоль стены на подставках ждали своего часа несколько мечей, шпаг и сабель.

Другой отсек был столярно-слесарной мастерской. Кукушкин сразу рассмотрел вполне современный токарный станок.

– Не в каменном же веке жить, – ответил Ланселот на невысказанный вопрос.

– А там что?

– Спортзал.

В третьем отсеке висела пара обмотанных серебристым скотчем боксерских мешков. Стояла конструкция из нескольких шин, уложенных в стопку и нанизанных на деревянный столбик, будто игрушечная пирамида. Еще там был похожий на огородное пугало манекен с отметинами, сделанными то ли углем, то ли черным фломастером – явно места для попадания острием клинка. В углу ощетинился иной манекен, деревянный, из китайских фильмов про кунг-фу: поставленное на попа бревно с несколькими торчащими палками, имитацией рук противника.

Однако неспортивный Санчо посмотрел на все это богатство равнодушно и устремился к стойке с холодным оружием.

– А можно?..

– Конечно, – разрешил Ланселот.

Кукушкин почему-то ждал, что в темноте по-кошачьи зеленые глаза рыцаря должны еще и светиться. Но ничего такого он не заметил. Ланселот щелкнул выключателем, и в мастерской зажглась лампочка под потолком.

Санчо вытащил клинок с затейливым эфесом, закрывающим всю кисть. Взмахнул несколько раз. Оружие было куда тяжелее, чем он ожидал.

– Я тоже с детства это дело любил, – Ланселот присел на табурет о трех ногах. – Помню, брал здоровые гвозди и подкладывал их на рельсы. Поезд шел, а я потом пытался заточить то, что получилось от сплющивания. Но дальше как-то не пошло. Я стал школьным учителем.

– Правда? – Санчо даже отвлекся от клинка. – А что вели?

– Русский язык… Недолго. Просто деваться было некуда, я ничего больше тогда не умел. Учился в аспирантуре и работал. Диссер так и не защитил, в рыцари подался, – он выдал фирменную ухмылку. – Смешно, к армии считался негодным – астма. Потом все прошло, когда Экскалибур появился. В общем, в школе мне не сильно нравилось, я просто себя бесполезным считал. Ну, зачем им все эти правила русского языка, они же ими не пользуются! У них родители-то у всех на иномарках. И что я им скажу – «любите предмет, в жизни пригодится»? Они же видели, что я сам его не особо… А школа-то еще была с английским уклоном. Там одно было хорошо – каникулы. Время свободное. А я любил по таким вот трущобам гулять. В общем, летом все и случилось. Незнакомую улицу нашел. Вроде вот живешь в городе, каждая пядь земли тебе знакома, ан обязательно встретится место, куда нога не ступала. Шел домой новой дорогой и решил попробовать. А там засада. Тролли-отморозки. Вся нежить, она жизнь из людей по чуть-чуть тянет, этим и существует. Замечал, наверно, усталость после того, как долго по телефону говоришь? Вот оно так же и бывает. А отморозки хотят все и сразу высосать, что вампиры, что эти. А я как-то сразу понял, кто это. Что не бандюки и не гопники. Сначала испугался до смерти, а потом ненависть какая-то пришла. Вернее, даже не ненависть, а досада. Подумал, мне бы меч, я бы их сейчас в капусту, а так подыхать ни за что… Больше всего на свете не хотел быть невинной жертвой. Уж лучше – виновной. А меч вдруг и пришел. Прямо в руку.

– Мне тоже, – вставил Санчо. – Когда в тебя этот целился…

– Саграмор.

– Да, Саграмор. Так вот, я пожалел, что у меня ничего нету. И меч тут как тут.

– Он всегда так находит «своих». Короче, этих гадов я уничтожил. Потом меня нашел Артур и взял в ученики.

– А как нашел?

– Как я тебя сегодня, так и он меня. Мы друг друга чувствуем на расстоянии, ведь грани Экскалибура – это одно. Когда появляется новый рыцарь, другие об этом узнают. Раньше узнавали…

Ланселот вкратце рассказал Санчо про загадочного Мэтра и про обычай продавать тому мечи. Даже про свою неудачную сделку.

– Вы так вот и торгуете Экскалибуром, по частям? – безжалостно спросил Санчо.

– Лучше, чем с ума сходить и на мельницы бросаться, – сказал Ланселот. – По-твоему, я сам не понимаю, что вся эта электрофобия – плод моего ума и больше ничего? Но думаешь одно, а чувствуешь другое, пока меч с тобой.

– А если этот ваш Мэтр соберет весь Экскалибур?

– Тогда будет как в рекламе: «Собери все мечи и выиграй власть над миром!» Не забивай голову, не соберет. До сих пор не собрал, за триста лет. Сегодня мог бы, но тоже не стал. Почему, не знаю.

Он замолчал и снова глядел как будто сквозь Кукушкина. Как будто мысленно с кем-то разговаривал и спорил, может, с тем самым Мэтром или с кем-то еще.

Санчо было не по себе, и он поспешно заговорил:

– А мы что будем делать?