Будущего нет! Кошмар наяву - Александр Голодный

Николай Иванович на этот раз отзанимался раньше – Сергей встретился с ним, спускаясь на набережную. С улыбками обменялись приветствиями, и Александров, разогреваясь, наддал.

Днем ждала приятная неожиданность – пришло сразу два почтовых перевода за публикации в газете. Семь с небольшим рублей. Роскошно, хоть в ресторан иди. Ну, ресторан – это барство, а в одну замечательную кафешку на Ленина съездить не помешает.

Привычно глядя в окно троллейбуса, Сергей вернулся мыслями к разговору с Николаем Ивановичем.

Второе управление… Конечно, режим в войсках – дело святое. Сам Александров относится к числу носителей сведений, содержащих военную и государственную тайну, понимает значение штампов «секретно» и «совершенно секретно», каждый день их видит на своих рабочих тетрадях. Разграничение допуска – основа мероприятий секретности. Каждый должен быть допущен только к своей области сведений. Но глаза видят, а мозги позволяют делать выводы из обыденных на первый взгляд вещей. Тот же фильм «Одиночное плавание»… Откуда была убойная троица, разобравшаяся с американской ракетной базой? Понятно, что не рядовые морпехи. И еще проще им было бы выполнить боевую задачу при наличии «игрушки». Хорошее определение. Да, закладываешь особый ранец прямо на ракетной позиции и сваливаешь подальше. Лучше всего на скоростном скутере. А потом сверхмощный взрыв, характерный гриб, и о базе с командиром-безумцем можно не вспоминать. Но кино, разумеется, с таким сюжетом не снимут. Мы первыми ядерное оружие не применим. Вспомнив будущее из снов, Сергей про себя с чувством добавил: «А жаль!»

* * *

Через десять дней усиленных тренировок Александров уже более-менее пристойно уклонялся и блокировал удары, немедленно нанося ответные. Старание, помноженное на неплохую реакцию, давало свои плоды.

Одобрительно кивнув после продемонстрированной связки, майор задал неожиданный вопрос:

– Сергей, а как ты стреляешь?

– Нормально. На хорошо и отлично.

– Слышал, ты в нашу стрелковую секцию ходишь?

– Так точно.

Откуда сведения, понятно: секцией руководит подполковник с этой же физкультурной кафедры. По совместительству офицер является председателем корреспондентской ячейки училища, познакомиться с ним Александрову еще на третьем курсе настоятельно посоветовали газетчики «Красного бойца». Учитывая, что Сергей и до училища постоянно стрелял из пистолета отца на всех офицерских тренировках батиного подразделения, газетные связи дополнились стрелковыми. Особо выдающихся результатов курсант, правда, не достиг, хотя и отличался стабильностью количества выбиваемых очков. На соревнования не поехал ни разу, но в числе запасных училищной сборной пребывал постоянно.

Николай Иванович продолжил разговор:

– Стрельба дело хорошее. Но у ваших тренировок есть один недостаток – стреляете статично. Стоите на одном месте и пуляете по неподвижной мишени. В бою это может стоить жизни.

Сергей молча кивнул. Возразить нечего. Тем более, офицеру, прошедшему через войну.

– Если есть желание и время, могу поучить правильным перемещениям.

– Конечно, Николай Иванович, с удовольствием!

– Тогда первый урок.

Движения офицера с макетом «макарова» в руках произвели сильное впечатление.

– Класс! Вы как Таманцев из «В августе сорок четвертого»!

– Ну, до спеца СМЕРШа мне, конечно, далеко, но кое-что могу.

– А как целитесь? Мушку ведь не поймать?

– Я и не ловлю. Наводить надо по стволу. Была бы практика с пистолетами… Там все приходит очень быстро. Уже через месяц знаешь, что попадешь, и чувствуешь – куда. Но практику, думаю, тебе обеспечат в войсках, а кое-какие из движений отработаем прямо сейчас.

* * *

Дни летели незаметно. Не такой он и большой, летний курсантский отпуск. Особенно, когда занят делами. Под настроение родилось несколько статей в «Красный боец». Серия с легкой руки политотдельцев про поступивших на первый курс училища и отдельно – про Николая Ивановича.

Тот сначала отказывался, потом все-таки согласился. Даже предложил дополнить материал фотографиями. Привел в свою комнату на первом этаже, познакомил с женой и дочкой. Пока майор искал альбомы, жена, узнав о целях гостя, посадила курсанта за журнальный столик пить чай с вареньем. Пришла очередь Сергея смущенно отнекиваться. В итоге совершенно по-семейному почаевничали, Александров просмотрел все фотоальбомы Николая Ивановича, послушал его комментарии к черно-белым снимкам.

Это была настоящая, честная, неприглаженная История.

Напрямую с критикой тех, кто отправил войска в чужую страну, майор не выступал. Но горечь при воспоминаниях о погибших товарищах чувствовалась, как и неприятие затянувшейся войны. И тем не менее, сразу стало ясно, что он служил честно, безупречно выполняя приказы, не дрожа за свою шкуру. Подтверждение – вот оно. На фотографии в парадной форме грудь советского офицера украшает вызывающий уважение «иконостас». Боевые ордена и медали, есть даже афганские награды. Эту фотографию, и другую, где Николай Иванович в полевой «афганке», с автоматом в руках стоял у борта БТРа, Сергей и взял для редакции.

Статья родилась сразу, в тот же вечер – уж очень ярки были впечатления от услышанного.

«Офицер, Человек и Наставник». Хорошее название. Достойное того, о ком идет речь.

* * *

Как и все хорошее, отпуск закончился внезапно. Вместе с летом, кстати. Пришел сентябрь. Общежитие наполнилось курсантами, началась учеба. Свободного времени для Сергея практически не осталось.

Лекции, самоподготовка, тренировки. Дополнительной нагрузкой явилось чтение книг по периоду революции и гражданской войны. Все-таки очень повезло с Алексеем Толстым – образ Рощина запал в душу. Конечно, Телегин тоже интересный герой, но кадровый офицер, человек чести и долга, прошедший непростой путь к правде… Это с позиций современности, в государстве развитого социализма легко судить о правильности тех или иных шагов. А в то кровавое время…

Страницы, посвященные разрухе, Александров читал особенно внимательно. И сходство со снами поражало. Черт! Ну не инопланетяне же высадились?! Или на Москву грохнулся гигантский метеорит, обратив центр страны в руины и разом лишив государство всего правительства?

В общем, после автобиографической «Повести о жизни» Константина Паустовского и «Краткого курса истории ВКП(б)» 1950 года издания, курсант взялся за многотомники Ленина.

Впрочем, текущий вывод о положении дел в Российской Империи образца многократно поминаемого статистами 1913 года он уже сделал. Если смотреть с позиции юнкера или офицера – в государстве все было нормально. Худо-бедно, но страна управлялась, богатела, развивалась. Революция пятого года серьезно расширила права рабочего класса, добавила демократических веяний в политическую жизнь.

И так продолжалось до вступления державы в Первую мировую войну. Совершенно, кстати, России не нужную.