Книга Даджи — Огонь в Горне - Тамора Пирс

крайней мере в фут толщиной. Обычно он достаточно влажный, чтобы не загореться, но у вас было три года засухи. Он сухой как трут, ваши молодые деревья достаточно высоки, чтобы пожар с их крон перекинулся на незащищённые кроны больших деревьев, и все полагают, что ты можешь остановить такой пожар.

— Я могу.

— А если нет?

— У меня ещё не было неудач, Посвящённая Розторн. Я очень хорош в своём деле.

— Ты был хорош в подавлении очагов возгорания и в отведении ударов молний. А сейчас ты взращиваешь огненную бурю. Её не так просто будет остановить.

— А я думаю, ты недооцениваешь мою силу!

— Поговори с одной из моих учениц о том, что бывает с теми, кто встаёт на пути у стихии. Она выжила, чтобы рассказать об этом, но её жизнь была на волоске.

— Ребёнок …

Крепкие пальца ухватили Трис за ухо. Нико подкрался к ним сзади, и он не выглядел довольным.

— Хватит, - прошептал он. - Я хочу, чтобы дверь закрылась, и чтобы потом вы четверо пошли со мной.

Трис отпустила воздушную ветку. Браяр призвал дерево двери соединиться с деревом дверного косяка, пока та не закрылась. Не отпуская ухо Трис, Нико повёл их из башни, и дальше, в их комнаты. Когда они вошли, Медвежонок вскочил, залаяв.

Нико усадил Трис на стул.

— Садитесь, - сказал он остальным трём.

Рядом с Трис стоял диван, на котором они уместились. Усевшись, они покорно сложили руки у себя на коленях. Нико хмуро глянул на Медвежонка, и тот убежал в одну из спален.

Мужчина начал ходить из стороны в сторону, засунув руки в карманы, сведя тяжёлые брови в таком хмуром выражении, какого они никогда не видели на его лице. Его губы были плотно сомкнуты, морщины вокруг них глубоко залегли.

— Это я виноват, - на конец сказал он. - У меня никогда не было раньше таких молодых учеников. Мне просто не приходило в голову, что вы можете не понимать обычаи и здравый смысл, которые сопровождают магическое ремесло, - он остановился, глядя на на четверых.

— Признаюсь, если бы я не был так заинтересован в том, как объединяются ваши силы, я бы гораздо раньше вас приструнил, - продолжил он. - Я определённо знал, что вы и прежде подслушивали разговоры, не предназначенные для ваших ушей.

Трис уставилась на свои закрытые синим хлопком колени.

— Магия — не игрушка, - продолжил Нико. - Её не следует использовать мимоходом. Она ценна. Она не для того, чтобы идти в обход старших. Не думаю, что до этой поездки я осознавал, насколько часто вы к ней прибегаете, когда можно было бы так же просто сделать что-то обычным образом. Вы настолько сильны, что так и не усвоили, что вы не можете, не можете разбрасываться магией как водой. Что придёт день, когда вам понадобится каждый глоток магии в вашем распоряжении, а вы потратили бы его, чтобы подслушивать, играть, или делать скучную работу.

Она откинул упавшие на лицо волосы.

— С этого момента вам запрещено использовать магию без надзора одного из учителей. Я серьёзно. Если я начну подозревать, что вы использовали силу без разрешения, я увижу это в вас — вы же знаете, что я это могу, — и вам же будет хуже.

Он обвёл их взглядом. Никто из них не поднял взор.

— Это бездумное применение магии прекратится немедленно. А теперь — спать. Я в вас весьма разочарован.

Глава 4

На следующий день замковый ковочный кузнец с радостью одолжил Дадже свою переносную кузницу. Девочка была бы не против поработать для него над подковами, но у того уже был ученик, а кузница была маленькой, и лишнего места в ней не было. Вместо этого Фростпайн устроил Даджу в редко используемом дворе между замковой цитаделью и внешней стеной. Пока Браяр, Трис и Сэндри носили туда корзины с углём из запасов ковочного кузнеца, Фростпайн дал Дадже свежую связку железных прутьев, и оставил её делать гвозди.

Вчерашнюю связку железных прутьев она прислонила к стене, рядом со своим посохом. Железная лоза за ночь отрастила листья, в то время как формировавшие её ствол прутья делались тоньше и тоньше. Медвежонок свернулся рядом с ней, и устроился подремать. Скворец Трис по имени Крик, позавтракав кусочком булки и несколькими насекомыми, уселся на одной из железных веток лозы, и щебетал пролетавшим мимо местным скворцам.

Кладя свою корзину с углем рядом с остальными, Браяр вздохнул с облегчением. Посмотрев на лозу, он сказал:

— Я думаю, тебе нужно посадить её в богатую металлом почву, чтобы она росла. Ей же нужно откуда-то брать новый металл.

— Я просто хочу держать её в хорошем состоянии, пока я за неё не выжму из Десятого Каравана Идарам все деньги, какие могу, до последнего медяка, - ответила Даджа. Вытащив раскалённый прут из огня, она вложила его в гвоздильню. - После этого она может хоть увянуть, - она раздражённо надавила на прут, отломив его.

— Она злая, да? - спросил Браяр лозу, пробегая пальцами по её стволу. - Она просто не ценит твою красоту. Она привыкла к тому, что железо — мёртвое.

— Железо не мёртвое! - возразила Даджа. Удар молотка придал гвоздю шляпку; другой удар выбил готовый гвоздь из гвоздильни в ведро с водой. - Просто оно не такое, как растения!

Звук неуклюжих шагов заставил всех повернуться. Это Торговка, Польям, проходила через открывавшуюся на внутренний двор арку. У всех отвисли челюсти. По пробору в её волосах, через центр скальпа, была какой-то яркой жёлтой краской проведена линия; она оканчивалась каплей на её лбу. Её единственный зрячий глаз был обведён тем же цветом; как были и её рот, ноздри и оба уха, со шрамами и без. Её шея, запястья и голени обвивали цепочки, украшенные маленькими деревянными талисманами. На каждом талисмане был жёлтым цветом начерчен странный узор. Жёлтая нить была обёрнута вокруг навершия её посоха; ещё одна привязывала штанину к деревянной ноге. Даже ногти на пальцах ног и рук были покрашены в жёлтый. Цвет казался светящимся, даже на неровностях её покрытого шрамами лица, и в тени её разбитого глаза.

— С тобой-то что произошло? - спросил Браяр.

— Да защитит меня Торговец Кома, - прошептала Даджа, забыв, что только что обхватила пальцами прут, всё ещё нагревавшийся на огне. - Ты — кунсу́анэн, - она слышала о церемонии ку́нсуа, о её применении и цели. Однако никогда прежде не