Путь в Беловодье - Роман Буревой

ВИДЕНИЯ…

Замелькали картинки. Вот неизвестные похищают парня с ожерельем. Вот Юл стоит у обочины, и кто-то стреляет в мальчишку. Чудом спасенный, пацан уже сидит в машине Романа, и они мчатся по следу похищенного – ожерелье незнакомца ведет их за собой. Осенний вечер. Темнота. Берег озера, и на берегу – недостроенный особняк, в котором пытают пленника. Четыре минуты есть на то, чтобы его спасти. Пришлось потратить немало сил, сначала обездвижив охрану, потом спасая жизнь незнакомцу. Там, в доме, и был убит киллер. Ну что ж, бывает, что справедливость торжествует наперекор планам Рока. Спасенный Алексей Стеновский доводился Юлу старшим братом. Колдун увез Алексея в Пустосвятово и спрятал в доме отца.

Но погоня быстро вышла на след беглецов. Уходить, уходить, повторяли они наперебой. И тогда Алексей предложил поехать в Питер, где он когда-то жил и учился, где его – он так верил – все еще ждала его первая любовь.

Лена… Она в самом деле ждала своего странного возлюбленного, ждала, разрываясь между надеждой и отчаянием, между любовью, которая никак не желала угасать, и естественным желанием быть счастливой. Да, она все еще любила Алексея, да только он был к ней равнодушен. Какое разочарование – после стольких лет узнать, что все мечты были напрасны! А тут явился Роман, и она бросилась колдуну на шею. О чем просила она? Конечно же, как и все, умолявшие колдуна до сих пор, – помочь, спасти, устроить так, чтобы невозможное свершилось. Что такое колдовство? Всего лишь помощь слабому человеку стать сильнее, обрести надежду, поверить в себя, в свой дар… дар.” У Лены тоже был дар, усиленный ожерельем. И дар чудесный, – она слышала чужие мысли. Дар этот был ее счастьем и проклятием. А ожерелье ей даровал Иван Кириллович Гамаюнов. Итак, имя было произнесено. Еще один шаг, приблизивший Романа к тому, кто плел нити. Господин Вернон торжествовал. Нет, пока еще не над неведомым Гамаюновым, а над Алексеем, ибо своему давнему возлюбленному на день или, вернее, на час Лена предпочла колдуна. А тем временем опасность приближалась. С одной стороны, те, кто убили Александра Стеновского, по-прежнему шли по следу, с другой – старый школьный приятель Алексея Ник Веселков оказался его смертным врагом. Цель у преследователей была одна – отыскать с помощью Алексея и его ожерелья путь к таинственному Беловодью. Беловодье, неведомый город счастья, который создал Гамаюнов. Ник, кажется, воображал, что в этом городе исполняются все желания. И чтобы туда проникнуть, надо кого-нибудь убить. Хотя бы старого друга. Все это выяснилось во время вечеринки, на которой Роман так глупо повел себя во время драки, позволив смертельно ранить Алексея и на миг восторжествовать Веселкову. Потом появился Эд Мес-нер, они мчались в больницу, и, наконец, прилетел вертолет и на нем – Надя.

Красавица, какой прежде ему не доводилось встречать. Избранница Романа, его повелительница.

Итак, он нашел друга – прежде у него не было друзей. Он встретил любовь – любовь, похожую на безумие, которая сделала его рабом. И он узнал про город мечты, в который обычным людям вход заказан. Воистину такое можно увидеть лишь в колдовском сне.

Вода на веках высохла, и Роман очнулся.

Видения были здесь, рядом, лезли одно на другое и требовали: вспоминай, немедленно вспоминай!

Надежда…

Он помнил теперь ее имя.

Увидел в волшебном сне ее светлые волосы, ее ореховые глаза и влюбился вновь.

Роман чувствовал себя полностью измотанным.

Видения отнимали много сил, как будто колдун на самом деле бежал, дрался и колдовал, взывая к водной стихии.

Он зашел на кухню. Тина сидела у окна. На столе две тарелки с остывшей, не слишком аппетитной яичницей – края подгорели до коричневой корочки, а бекон топорщился и норовил освободиться от пузырчатого белка. Что это с Тиной? Прежде она готовила куда лучше.

– Не хотела тебя будить, – сказала Тина. – Как ты? Получше? Порезы не болят?

– Разогрей в печке, – попросил он.

Он спешно прожевал похожую на подошву яичницу-теперь она была горячей, но окончательно задубела, – залпом проглотил обжигающий кофе.

– Что дальше? Опять будешь спать?

– Вспоминать, – уточнил Роман.

– К обеду все вспомнишь?

Он отрицательно покачал головой:

– Только к ужину.

И поднялся к себе в спальню.

Роман взял бутылку, сделал глоток. Почувствовал, как знакомая сила растекается по телу – морозными пальцами пробежала по коже, горячими – подтолкнула ток крови, взвихрила мысли, проникла в каждую клеточку, питая ее…

Ему не обязательно было находиться подле, чтобы брать силу из своей Пустосвятовки. За сотни километров она его поддерживала и питала. Через дождь или туман чувствовал он свою реку. Когда из ручья или озера силу брал, все равно из своей реки в тот миг черпал.

Он облил веки пустосвятовской водой и вновь погрузился в

ВОСПОМИНАНИЯ,

как в воду.

Он увидел Надю. Он говорил с ней и заключил договор. Он спасет Алексея, а взамен Надя сведет колдуна с Гамаюновым. Блефовал, конечно. Никогда Лешкиной жизнью Роман не заплатил бы за собственную прихоть. В принципе, колдун был уже готов отказаться от соперничества с Гамаюновым за право плести нити. Но не за Надю. Ибо узнал вскоре, что и здесь они с неведомым хозяином Беловодья соперники.

В волшебном сне колдун вернулся на берега Пустосвятовки. Купание в воде и несколько листьев куги спасли Алексея. А Роман тем временем выиграл у водяного охранное кольцо с ноздреватым камнем. Кольцо это прежде деду Севастьяну принадлежало. Всю жизнь дед его вернуть мечтал. А досталось внуку в наследство волшебное кольцо.

Потом вновь Роман с новоявленными друзьями пустился в бега, а погоня – по их следу. Попытка обратиться к властям ни к чему не привела. Вернее, привела к тому, что власти продали их господину Колодину с потрохами. Оставалось одно; организовать ловушку, построить мнимое Беловодье, и пусть Колодин и его бандюги из кожи вон лезут, чтобы захватить гнилой сарай и лужу грязной воды.

И вот колдун на берегу реки. Чужой реки. Не Пустосвятовки. И с ним Надя.

Надя… Он помнил ее – каждый изгиб тела, каждый взгляд, которым она его одарила. Теперь помнил. Высокого роста, стройная, она отнюдь не казалась худышкой. Тонкая талия лишь подчеркивала высокую грудь и крутые линии бедер. Глаза орехового цвета. Светлые волосы, – она откидывала их назад, оставляя открытым гладкий высокий лоб без единой морщинки, а волосы волной лились на спину. Все красавицы, которых Роман встречал до, казались рядом с нею жалкими дурнушками.

Дерзкий со всеми, он испытывал перед нею робость. Самые простые слова в ее устах звучали как интимные признания. Сердце его сжималось, да так, что он не мог вздохнуть. Он лишь делал вид, что втягивает в себя воздух.

– Надя… – прошептал Роман и очнулся.