Дело серых зомби - Павел Марушкин

Как и дон Маскарпоне, добавил я про себя, причем трупы его ребята оставляют вполне реальные. Монарх всем давал равные шансы – а там уж крутись как хочешь… Ты актер, и роль должна быть сыграна. Не сомневаюсь – этот вертеп, любимейшая из игрушек Джаги I, доставлял венценосному интригану массу удовольствий.

После завтрака мы двинулись в сторону посольства. Рикшу брать не стали: я рассудил, что спешить не имеет смысла.

– А вам хотелось бы сделать карьеру при дворе? – спросила Алиса. – Были бы личным королевским сыщиком…

– Упаси меня князья преисподней! – расхохотался я. – Не могу представить ничего хуже! Вы знаете, например, что «Мастер придворной интриги» в Амфитрите – официальный титул? Влезть в эти дела – все равно, что отправиться в дикие джунгли, захватив с собой тросточку и носовой платок в качестве экипировки. Нет, мисс Грей, я вполне удовлетворен статусом свободного художника.

Сдав Алису ее родителям, я отчитался перед послом за предыдущие сутки.

– Как вы намерены действовать дальше? – спросил он.

– Поговорю с капитаном и командой воздушного судна, на котором вы прибыли, – думаю, они еще в столице…

– Да, «Эксцельсиор» задержан до выяснения всех обстоятельств, – подтвердил он. – Если нужно, я надавлю по своим каналам, чтобы полиция оказывала вам содействие в этом деле…

«Элисенварги будет в ярости, – мысленно усмехнулся я, – но поделать ничего не сможет. Прелестно!»

– О, ваше предложение весьма кстати! Не думаю, конечно, что они преисполнятся рвением – но, по крайней мере, не будут вставлять палки в колеса.

– Значит, так и сделаем. Правда, это займет некоторое время – но думаю, ближе к вечеру…

– Ничего страшного. Я как раз собирался кое-что проверить, – ночная встреча не шла у меня из головы, и посещение «Спящих лилий» было первым в повестке дня.

Я собрался было уходить, однако возле самых дверей меня остановила Эллори.

– Монтескрипт, возможно, это не мое дело, – вполголоса сказала она, – но ты обратил внимание, что за нами следили?

Я прикусил губу. Это был непростительный промах – и еще одно свидетельство того, что я не ошибся, выбрав Скрывающую Облик в телохранители Алисе.

– Проклятье! Нет, не заметил. Кто это был?

– Какой-то долговязый тип со шрамом через всю физиономию… Фрог, – уточнила она. – Вел нас всю дорогу, причем весьма профессионально – если бы не его внешность, я не обратила бы внимания.

– Почему ты не сообщила сразу… – я осекся. В конце концов, клиентом Эллори была девчонка, а не я, с чего бы ей докладывать?

– Не могла сказать наверняка. Проверь. Может быть, этот «хвост» – только твоя проблема.

– Скорее всего, ты права… Ладно, спасибо. Береги непоседу – похоже, она так и норовит вляпаться в неприятности!

Маска скрывала черты ее лица, но я был уверен, что Эллори улыбнулась.

У меня имелось чертовски весомое предположение относительно того, кто и зачем установил за мной слежку. Немного погодя я убедился в своей правоте – применив парочку несложных трюков, чтобы засечь преследователя. Без сомнения, это был он – вчерашний мафиозо, один из подручных Маскарпоне. Тот самый мерзавец, что вырубил меня «воздушным кулаком» или чем-то вроде того, – по крайней мере, я так предполагал. Слежку он вел весьма профессионально – максимально разрывал дистанцию, когда это было возможно, и сокращал расстояние в тех местах, где я мог неожиданно повернуть и скрыться из виду. Несколько раз Шрам-на-роже погружался в канал и преследовал меня вплавь – хороший способ не мозолить глаза: люди, как правило, обращают куда больше внимания на тех, кто перемещается в вертикальном положении. Если бы я не был местным уроженцем…

Удалившись на достаточное расстояние от богатых кварталов, я стал высматривать подходящее место. И – вот оно! То, что надо: тихий проулок, такой узкий, что в нем едва можно было разойтись двум пешеходам. Вжавшись спиной в кирпичную кладку, я отвел руку для удара.

Он вывернул прямо на меня. Зрачки Шрама стремительно расширились – но он так ничего и не успел сделать: я со всей силы врезал ему по носу, а потом добавил кулаком в печень и коленом в пах. Он закатил глаза и сполз вниз по стенке. Я еще пару раз выписал ему с ноги – не столько из мести, сколько ради профилактики, после чего обыскал. Моей добычей стало несколько любопытных вещиц. Длинный нож с красивой резной рукоятью и клинком, тщательно защищенным от влаги специальным лаком, меня ничуть не удивил. Еще Шрам-на-роже таскал герметично закрывающуюся коробочку с бурым порошком, чуть заметно отдающим парфюмом – что это такое, я не знал, но на всякий случай забрал себе вместе с оружием. «Воздушный кулак» у этого типа тоже имелся – в специальном кармане за пазухой. Я срезал гуттаперчевый ремень, оттянул ему челюсть и затолкал набитую дробью перчатку прямо в пасть. Надеюсь, для такого типа, как он, это не слишком тонкий намек.

* * *

Слегка подправив в свою пользу сальдо мирового Зла, я вдруг ощутил легкий приступ голода. Поймав рикшу, я велел ехать к ближайшему приличному ресторану. Фрог оказался понятливым и не высадил меня возле первой же попавшейся харчевни, а честно отвез до вполне пристойного заведения – небольшого, но очень уютного. Позволив себе плотный второй завтрак (такое бывает нечасто – обычно по утрам мой аппетит оставляет желать лучшего), я решил малость размяться и отправился дальше пешком. Амфитрита, как я уже говорил, выстроена посреди системы обширных, но неглубоких озер. В некоторые пригороды можно попасть лишь по воде – ведь это, по сути, не что иное, как острова. Вскоре городские кварталы закончились, и передо мной раскинулась водная гладь. Возле пристани покачивались на волнах несколько лодок; но я выбрал пиасс. В отличие от валких городских лодчонок, с их каркасом из прутьев, обтянутым просмоленной тканью, это было довольно солидное судно – по крайней мере, ему не грозила опасность перевернуться кверху килем от любого неосторожного движения. Будучи довольно широким в низкой центральной части, пиасс имел вытянутые нос и корму, круто загибающиеся друг навстречу другу и принайтовленные к короткой центральной мачте – так что конструкция в целом сильно смахивала на полумесяц. От мачты справа и слева отходило несколько тонких рей, соединенных парусом-перепонкой: раскрывая и складывая этот веер, лодочник управлял движением судна.

Под ногами, как водится, было мокровато: фроги редко утруждают себя вычерпыванием воды. Им она не мешает, даже наоборот, а удобства иммигрантов городских перевозчиков заботят мало. Немного поторговавшись со шкипером, я решительно прошлепал на нос и уселся по-турецки среди груды каких-то тюков – не знаю уж, что там было, но на ощупь оно оказалось довольно мягким. Шкип тут же принялся ворчать и ругаться на матросов. Их было двое: заторможенный верзила с мечтательным взглядом и постоянно хихикающий коротышка. Я про себя обозвал эту парочку Пат и Паташон. Живописности их лохмотьев позавидовал бы любой пират. У меня создалось впечатление, что оба фрога пребывают под действием наркоты – по крайней мере, команды шкипера исполнялись далеко не сразу и в весьма вольной интерпретации. Наконец пиасс отвалил от пристани под аккомпанемент проклятий. Я откинулся на тюки и прикрыл глаза.