Дите. Двойной удар - Владимир Поселягин

«Командир их, сразу видно, пороху не нюхал. Да, опыта турнирных схваток ему не занимать… Но реальный бой, через боль, пот и кровь — это другое дело. Хорошо, что я крови не боюсь!»

Дальше была просто тупая рубка. Я часто пользовался ногами, ударом о щит, откидывая то одного воина, то другого. При первом таком ударе я воспользовался неожиданностью и образовавшейся прорехой в строю, воткнув острия сабель в бока воинов, стоящих слева и справа от выбитого, сократив их количество до пяти. Удары пришлись подмышку, пробив кольчугу, так что они не жильцы. После чего едва успел отскочить, остальные не дремали и активно махали своими железками.

Мне быстро наскучило это тупое топтание на одном месте и я, ускорившись, врезался в щиты, отбив в сторону удары двух сабель. Двое воинов отлетели, тут же вскочив на ноги, но уже было поздно, строй распался, разбившись на отдельные схватки. Тут я уже был в своей стихии.

Дальше ничего особо трудного не было, я и двигался быстрее, и оказался более умел в схватке. Закончив с четырьмя оставшимися, я выдернул застрявшую в ребрах одного из воинов саблю и посмотрел на стоявшего и глядевшего на меня исподлобья старшего воина. Его я оставил напоследок.

Дико закричав, он рванул в атаку. Отбив довольно умелый удар в сторону, я возник у него сбоку, ударом ноги сзади под колено свалил его и приставил обе сабли к шее, сделав этакие ножницы из лезвий, и только потом огляделся. Площадь безмолвствовала. Не такого зрелища они ожидали.

Посмотрев на макушку стоявшего на коленях ко мне спиной воина, я сомкнул лезвия, глядя, как по окропленной кровью брусчатке покатилась голова. Сработали «ножницы».

— Боги рассудили наш поединок! — крикнул я ритуальную фразу.

Достав тряпочку, протер лезвия и вернул оружие в ножны, после чего махнул рукой Али и направился к выходу с площади.

Безмолвная толпа расступилась, образовав широкий коридор. Али уже догнал меня, поэтому я спросил:

— Чего это они?

— Они вас не знают, — пожал плечами мальчишка.

— О как?

Остановившись перед образованным коридором, я вскинул руки и прокричал:

— Слава воинам, сложившим свои головы во имя веры.

— Да-а!!! — вскричала толпа, радостно скандируя мои последние слова. Чего им еще надо, зрелище было — вот и радуются. А что чужак? Всякие воины бывают. И черные и желтые.

«Ну все, мосты за собой я сжег, нужно убираться отсюда побыстрее. Пока все идет по плану, должен обо мне слух пойти на Русь. При возвращении мне это ой как пригодится. Главное чтобы не траванули, от железок я еще отмахаюсь, но вот яд в еде не распознаю. Нужно быть осторожнее и быстрее сматываться».

Пройти по коридору мы успели метров на десять, когда из толпы вышел воин и преградил нам дорогу. Вот тут я напрягся. Это были не те двенадцать деревенских увальней — это был настоящий ВОИН. Тем более мастер, я сразу заметил две сабли, рукоятки торчали из-за спины.

— Мастер, — слегка поклонился он мне.

— Мастер, — вернул я поклон.

Нам не нужно было демонстрировать зрителям распознавание, мы узнали друг друга по движениям.

— Это мастер Али-оглы, — задергал меня за рукав проводник. В его голосе слышалось искреннее восхищение.

— Почему ты убивал их так долго? Ведь ты мог это сделать за шесть ударов сердца, — спросил воин.

— Хлеба и зрелищ, — пожал я плечами.

Воин понял. Поэтому, снова уважительно склонив голову, он отошел в сторону. На его место вышел еще один мужчина, вернее старик за шестьдесят лет. Это был местный вельможа, мурза, и не из слабых и бедных, а реальный такой богач. В его движениях сразу чувствовалась властность.

— Главный советник хана мурза Абади-оглы, — тихо прошептал Али.

— Боярин Олег Красновский, сын бывшего воеводы Великого Новгорода, боярина Кузьмы Михайловича Красновского. Пятнадцать лет, — негромко проговорил советник. Такие голоса не повышают, их и так слушают открыв рот. Вельможа — мать его.

«Оп-па, здравствуй, жопа, новый год. Быстро меня вычислили», — мысленно пробормотал я. Стряхнув растерянность, я расправил плечи.

— Меня радует, что столь известный вельможа, главный советник светлоликого хана знает обо мне, — поклонился я.

По идее сейчас должно последовать предложение, от которого я просто не смогу отказаться. Так и вышло.

— Я наслышан о твоем отказе начальнику стражи, поэтому сам решил пригласить тебя ко мне во дворец. Меня порадовал поединок, подобное мастерство я видел дважды, ты третий.

— Я принимаю ваше предложение, о главный советник, — снова поклонился я.

Если бы не явная издевка в моем голосе, можно было подумать, что я преклоняюсь перед ним. Вельможа был достаточно умен, чтобы понять это, поэтому удивленно моргнул, но, к моему удивлению, еще и умудрился подмигнуть мне, сделав потом морду кирпичом. Ой не прост этот советник, ой не прост.

«Да его все это забавляет! — только сейчас понял я. — Ладно, посмотрим, что там у него за дворец. Кажется — эта встреча мне еще пригодится».

— Али, возвращайся к себе, а то скоро стемнеет, а я приму приглашение советника. Не забудь, утром нам нужно в порт.

— Хорошо, — кивнул мальчишка и быстро исчез в толпе.

Советник неторопливо и величаво развернулся и сел в поднесенный паланкин, который несли шесть невольников. Рядом пристроилась охрана из восьми воинов. Девятым был тот мастер, он служил старшим охранником у мурзы.

Подойдя к мастеру Али-оглы, я вопросительно приподнял бровь.

— Следуй за мной, — велел он.

Мы неторопливо зашагали за паланкином. Сперва по площади, потом по главной улице, достаточно широкой и ровной по сравнению с остальными.

— О чем задумался? — спросил у меня мастер Али-оглы.

— Да вот думаю, что носильщики достаточно крепкие, да и место в паланкине есть. Могут и двоих понести, — ответил я.

Поначалу Али не понял, о чем я. С недоумением переводил взгляд с паланкина на меня и обратно. Но потом вдруг согнулся от смеха.

Мастер оказался удивительно смешливым, он похохатывал до конца нашего пути. Чтобы закрепить успех, я рассказал анекдот:

…Попал татарин после смерти в ад. Ему объяснили, что каждую тысячу лет наказание меняется, и предложили выбрать первое. Сначала ему показали камеру, где молодого мужчину секли плетьми. Новичку это не понравилось. Потом его привели туда, где более старого грешника подвергали пытке огнем. Татарин и на это не согласился. В следующей камере потрясающая блондинка делала минет старику. Татарин сказал, что выбирает это. Черт подошел к блондинке и сказал: «Идем, твои мучения окончены»…

Отсмеявшись, мастер спросил, что такое минет. После подробного объяснения он уже идти не мог. Против татар он ничего не имел, так как в Крыму их было не так много, в основном ногайцы да половцы. Да и специфику веры тоже не комментировал.