Проклятие Эгиды - Сона Исаева

взлетела по шее кричавшего от боли животного. Конь пытался стряхнуть непрошенную гостью, причинявшую ему боль, даже на дыбы встал, но сейчас меня уже и граблями отсюда не уберешь. Вцепилась еще крепче. Горняк прилагал все усилия, чтобы успокоить животное, но тот попытался встать на дыбы еще раз, тряхнул головой, и тут всадник его перевесил.

Мы втроем упали на землю, прямо на пути наступающих Горняков, отчего создался форменный переполох. Горняки спотыкались о нас и падали, натыкаясь на собственное оружие.

Я оказалась «погребенной» под еще живыми врагами и их лошадьми, но даже отсюда учуяла запах Гончего. А потом крови.

Ну что за манера? А поговорить? А в плен взять? Рубить головы направо-налево каждый умник сможет.

Горняк, лежащий на копошившейся мне, начал подниматься, как послышался какой-то хлопок, а потом все резко упали без чувств. То есть кони и я остались в сознании. А вот наглые Горняки валялись стройной шеренгой, внося разнообразие в мирный лесной пейзаж.

— Я же говорил, она принесет удачу, — Фаркас с самодовольной улыбкой попытался вытащить меня из-под завала, но от пережитого страха я автоматически продолжала впиваться в гриву бедного животного, — отпусти его, девочка. Он должен вернуться к своим без всадника.

Каждое его прикосновение вызывало бешенное раздражение. Настолько шерсть стояла дыбом. Наши кони, тихо фыркая, прогоняли скакунов Горняков.

— Вы четверо, доставьте их в подземелье, — Гончий слишком быстрым для человека движением выбивал оружия из рук нападающих, — а вы двое, осмотритесь вокруг. Могут быть и остальные.

— Мяу! — Попыталась отпроситься в кустики, но Фаркас лишь настойчиво усадил меня перед собой на мощную спину Жука, того самого коня, который и советовал мне спрятаться.

Сидеть было катастрофически неудобно. От резких толчков я постоянно соскальзывала, отчего приходилось держаться самым надежным способом — когтями.

Я попросила прощения у Жука, но иного способа не упасть просто не находила. Фаркас — мужик, конечно добрый, но слегка грубый к потребностям девушек. Даже в кустики не отпустил.

«Держись за мою гриву» — Жуку надоело постоянно дергаться от моих когтей.

Совет сработал.

Поляна, где мне «посчастливилось» встретиться с Гончим, при свете дня выглядела менее зловещей. Абсолютно нормально, что тел здесь больше не было, но я почему-то удивилась.

Гончий и его люди спешились, а я просто рухнула вниз под дружный хохот лошадей.

— Лошадям неспокойно, — заметил один из людей Гончего, — здесь есть кто-то еще.

— Мряв, — ага, мамка твоя.

Лошади заржали еще громче. Им не понять мою боль!

Меня до сих пор потряхивало от пережитого, ушибла свою хвостатую часть, а еще, кажется, сломала один коготок. И теперь лапке, вообще-то, больно.

— Мышка сбежала отсюда, — Гончий осмотрелся, будто я убежала от него всего секунду назад, — я потерял ее из виду спустя четыре мили, по направлению в ту сторону.

Надеюсь, чокнутая бабка сейчас не дома, а вышла куда-нибудь по своим чокнутым делам. Каким-то шестым чувством я была уверена, что именно Гончий способен отыскать ее лачугу.

Пока они ходили, смотрели, слушали, я переговаривалась с лошадьми. Эти ребята до сих пор вспоминали, как одна «малявка» остановила отряд всадников. Еще чуть-чуть и станут покатываться от смеха, вызывая праведный ужас у того самого человека, который в нашем диалоге услышал намек на что-то зловещее.

Но конь самого Гончего хранил молчание, косо на меня поглядывая.

«А с ним что не так?» — Спросила у Жука, указывая лапкой на белоснежного скакуна.

«Мы не знаем» — Жук ударил копытом, — «Он не из нашего стада, пасется отдельно».

Жуткий тип, хоть и выглядит мило.

Все двинулись по моим следам, причем со мной во главе. Со стороны могло показаться, будто кошке важнее всех найти то, что все ищут, но на деле же я просто надеялась, что, если та бабка меня заметит первой, у нее хватит мозгов скрыться. Если она, конечно, супа протухшего не объелась.

Я была самой низенькой из всех, только поэтому заметила нечто, блеснувшее в траве. Сейчас я не боялась диких зверей. Даже моя кошачья натура уловила доминирующий запах Гончего, от которого спрятались все, кому не лень в округе. Так что без всякого страха отделилась от группы и побежала к своей находке.

До моей цели оставалось еще несколько метров, но я уже видела, что это браслет Зарины. Маленькое сердце забилось от переизбытка чувств. Одно дело постоянно слышать о некой «первой девушке», подозревая в ней сестру, и совсем другое — найти прямое доказательство, что она была здесь!

Непроизвольно начала мяукать в попытке сдержать рвущееся слезы.

Куда же ты влипла, милая? Что же тебя сюда потянуло?..

— Что здесь у нас? — Шагов Гончего я не услышала. Как и не заметила валявшиеся рядом листы моей дипломной работы в самом обычном файлике, — Ты знаешь этот язык? На который переведен текст отрывков из Первой книги?

Фаркас в задумчивости взял находку Гончего, пытаясь разобрать мой родной русский.

— Нет.

Файлик с белыми листами у мужчины, чьи руки были вымазаны в крови, смотрелся настолько чужеродно, что это отражалось тупой болью внутри. Я давно понимала, насколько далеко от дома. Но опять-таки: совсем другое дело — найти этому доказательства.

И никого из присутствующих не удивил ни сам файлик, ни непривычная, слишком белая бумага. Все искали лишь то, что поможет исполнить пророчество. Насколько же они в него верят? И что это вообще за пророчество? Кажется, эти ребята в отчаянии, раз бросают все силы на поиск меня, не задавая лишних вопросов.

— Кошки — порождения Хаоса, — задумчиво произнес Фаркас, — может, поэтому наша леди почувствовала текст языка ее мира?

Это я-то — порождение Хаоса? Ты на своего друга давно смотрел? Ни тебе спасибо, что нашла текст, ни тебе «я больше не буду швыряться кинжалами», ничего.

А нет… Гончий присел на корточки и потрепал меня по голове, прямо как собачонку. Я даже зубками клацнула, чуть не выронив порванный браслет Зарины. Нежнее немного!

— Кажется, твоя леди еще что-то нашла, — Гончий резким движением вырвал мою находку.

Это браслет моей сестры! Отдай немедленно!

Но он даже не обратил внимания на шипение маленькой кошки.

— Тише, девочка, — Фаркас поднял меня на руки и стал успокаивающе поглаживать.

Как же мне хотелось расцарапать лицо Гончего! Нельзя ему сейчас к моей сестре, пока я сама не узнаю, что это за пророчество!

— Это не браслет Мышки, — Гончий втянул воздух, — но запах чем-то схож.

— Сестры?

— Если так, то неродные.

Я тебе дам неродные!

А ну пусти меня, Фаркас, я должна врезать этому типу!

Но добряк еще