Золотой вепрь - Владислав Русанов

– Но откуда вы узнали о смерти императора? – уже не проговорил, а простонал капитан.

– Голубиная почта, фра Эннеско. – Сыщик виновато пожал плечами. – Ничего не поделаешь. Слухами земля полнится. Неужто вы думаете, что события в столице до сих пор являются тайной для жителей империи?

Лейтенант глянул на него уважительно, но счел нужным заметить:

– Гоблана больше не является частью империи. Наше королевство суверенное и независимое! – Он притопнул ногой, расправил плечи – дескать, попробуй возрази.

– Во имя Триединого… – Капитан сжал ладонями виски. Затравленно огляделся по сторонам.

Мастер усмехнулся. Перепрыгнул через фальшборт. Заявил выпучившему глаза офицеру:

– Почем с гражданских лиц берем за въезд?

Таможенник сипло втянул воздух. Выдохнул:

– Пять скудо… – и запоздало воскликнул: – Кто такой? По какому праву?

Сыщик жестом остановил стражника, покрепче перехватившего алебарду:

– Репатриантов принимаете?

– Э-э-э… Не понял?

– Чего тут не понять? Я – фра Иллам из Брилла. Пятнадцать лет назад уехал в Аксамалу на заработки. Где только не работал!.. Торговал нитками для вышивания, потом табаком. Теперь решил вернуться на родину.

– А! Ну, тогда… – промямлил офицер. – Как репатрианту…

– Я понял! Три скудо вполне достаточно! – Мастер подбросил на ладони кошель. Ловким движением выудил оговоренное число монет. – Господин лейтенант…

С ошалевшим выражением на юном лице таможенник принял деньги.

– Еще вопрос, господин лейтенант.

– Да?

– Ближайшая гостиница с хорошей кухней и желательно недорогая. Не подскажете ли?

– За углом… – ответил гобл. – «Морская щука». Там вывеска, фра…

– Фра Иллам, – изящно и без подобострастия поклонился Мастер. – Если после службы заглянете в «Морскую щуку», господин лейтенант, с меня стаканчик. А то и два.

Он подмигнул оторопевшему офицеру, еще раз поклонился и пошел вдоль причала, беззаботно насвистывая. За его спиной с горестным стоном сдался капитан «Утренней зорьки». Видно, поступок сыщика окончательно добил его. Ну, не мог коренной аксамалианец, свято верящий в величие родного города, просто так смириться с независимостью Гобланы. Или какой другой провинции. Впрочем, купцы – народ неприхотливый и быстро приспосабливаются к новым обстоятельствам и правилам игры. Чего не сделаешь ради прибыли?

Вот фра Эннеско и махнул рукой на подрывающие устои его мировоззрения слова гобла. Сдавленным голосом пригласил лейтенанта в капитанскую каюту перекусить чем Триединый послал. Офицер не возражал. Сделал знак подчиненным начинать досмотр и отправился вслед за купцом.

Мастер шагал, слегка раскорячив ноги, – сказывался переход по воде и сильная качка. На ходу столкнул с бревен пирса в грязную, вспененную воду свежую, желтовато-белесую щепку. Поправил лямку мешка на плече. Он уже давно приметил крутобокий, с виду неповоротливый когг с красным, местами облупившимся ахтердеком. Свернутые паруса не позволяли оценить степень их полосатости, но что-то подсказывало – вот оно, «Пламя заката».

– Отличная посудина, – обратился сыщик к скучающему у трапа матросу. – Сколько узлов делает?

– Проходи, проходи… – вяло отмахнулся аксамалианец. – Здесь не подают.

«Я что, на нищего похож? – удивился Мастер. – Обижаешь, родной…»

– Мне с фра Дуллио поговорить, – сказал он, с удовольствием наблюдая, как меняется выражение лица матроса. От презрения к удивлению. – Ну, что вылупился? Мы с ним старые знакомые. Еще в прошлом году гуляли вместе, когда у него сын родился. Да ты, пожалуй, не помнишь… Давно на него работаешь?

– Да у меня! Да я! – задохнулся от возмущения парень. Он, похоже, и вправду недавно выбрался за пределы аксамалианского порта и ужасно этого стеснялся. Ведь так хочется выглядеть матерым и опытным, а тут каждый оборванец будет тыкать в нос его молодостью. – Я, если хочешь знать… Я у фра Дуллио…

– Верю, верю! – Сыщик поднял руки, шутливо сдаваясь под напором неопровержимых доводов. – Честно говоря, я и не думал свидеться с другом. А как «Пламя заката» увидел, понял: не зайду поболтать за стаканчиком – никогда себе не прощу. Так зовешь хозяина или нет, а, парень?

Матрос развел руками. С готовностью объяснил:

– Так фра Дуллио в «Морской щуке». Это…

– Знаю, знаю. За углом. Так ведь?

– Точно!

– Оно и к лучшему! – Мастер подмигнул пареньку. – Там и вино, должно быть, продают. Хорошее вино в «Морской щуке»?

– Не знаю… Ну да… Неплохое… Красное…

– Вот и чудесно! Спасибо, земляк! Сменишься с вахты, заходи, я и тебе стаканчик закажу. – Сыщик развернулся, но вдруг остановился, хлопнул себя по лбу. – Да, парень! Не брал ли фра Дуллио попутчика? Он моего роста. Лет сорок – сорок пять, внешность самая благородная – вылитый герцог. Я ему десять солидов в кости проиграл, заодно и отдал бы…

– Был, был… – радостно закивал матрос. – Господин…

– Кто там, Фабьо? – донесся с фордека громкий, прокуренный голос. – С кем болтаешь? Вот я тебе…

Над фальшбортом возникла багровая морда, обрамленная черной, торчащей во все стороны бородой.

– Это к фра Дуллио! – зачастил парень. – Знакомый. Из Аксамалы…

– Знаю я таких знакомых! – Вслед за головой появились широченные плечи, обтянутые парусиновой рубахой, туловище, размеры которого внушали не только почтение, но и в известной мере страх, – Мастер прикинул на глазок, что обхватить незнакомца он, пожалуй, не смог бы. – Кто такой? – Пальцы, густо поросшие волосами, сжались в кулаки.

– Да вот, уважаемый, хозяину твоему хотел старый должок отдать… – ответил сыщик, задирая голову.

– Нет его! Что еще надо? – рыкнул здоровяк. Если он чем-то уступал великану Тер-Ахару, спасшему некогда жизнь Мастера, то лишь ростом. И то не очень. Может, полторы головы… Во всяком случае, драться с ним врукопашную – чистейшей воды самоубийство. Единственный шанс на победу – мощный арбалет и верный глаз. Чтоб сразу насмерть, иначе из последних сил дотянется и сплющит.

– Да я уже знаю, что нет, – отвечал сыщик. – А на нет, как говорится, и суда нет. Что ж, в другой раз загляну… – Он развел руками, изображая разочарование. – Пойду я, пожалуй… Ах да! Фра Дуллио все так же носит кожаную жилетку? Ну, по каматийской моде, с заклепками…

– Чего? – опешил бородач.

– Ну, такую… – показал Мастер. – Здесь присобрано, а тут – хлястик. Один портной на Прорезной чудо как…

– Да что вы! – махнул рукой матросик, который стоял внизу. – Отродясь у него такой не было!

– Как не было? Я же помню! А еще колпак. Красный. Вот тут фестон по краю…