Зильбер. Первый дневник сновидений - Керстин Гир

— Я ищу могилу Кристины Россетти.

— Это твоя подруга?

Грейсон хмыкнул, но на сей раз всё-таки ответил. Кажется, он смирился с моим присутствием.

— Кристина Россетти была поэтессой викторианской эпохи. Неужели вы не проходили её стихотворения в школе? Где тёмная река как небо глубока… Что-то в таком духе, там дальше о звёздах, тенях, соловье.

— И вся во власти сна — её не разбуди, — от тени плакучей ивы отделилась фигура и, продолжая стихотворение, приближалась к нам. Это был парень, которого я сегодня утром опередила в поимке грейпфрута, тот самый тип из аэропорта со спутанными волосами. Как мило, что он тоже решил появиться в этом сне, — я успела уже совершенно о нём забыть.

— Был путь её далёк,

И свет звезды увлёк,

Манившей за собою —

И в тень, что впереди.[4]

Хм, неплохо для начала. Мальчишки, которые знают наизусть стихотворения. Значит, они существуют. Пусть хотя бы во сне.

— Генри, — узнав собеседника, Грейсон с облегчением поздоровался.

— Куда ты запропастился, дружище? Могила Россетти вон там, позади, — Генри указал куда-то за спину. — Я же тебе сказал, наш ориентир — мрачный ангел в накидке с капюшоном.

— В темноте они здесь все какие-то мрачные, — Грейсон и Генри поприветствовали друг друга каким-то странным движением, которое состояло из хлопка, скрещенных пальцев и собственно рукопожатия. Как симпатично.

— Хорошо, что ты тут, а то бы я блуждал здесь в темноте ещё невесть сколько времени.

— Да, я так и подумал. Джаспер тоже ещё не нашёл, Артур пошёл за ним. Кто это там, рядом с тобой? — Кажется, Генри не обладал таким острым зрением в темноте, как я. Он узнал меня далеко не сразу. Но когда это случилось, то вскрикнул. — Почему, скажите на милость, я вижу во сне сырную девочку? До этого я встретил Плама, моего кота, которого переехала машина, когда мне было двенадцать лет. Он ластился ко мне и урчал.

— О, как мило, — сказала я.

— Нисколечко не мило. Потому что выглядел он точно так же, как и в последний раз, когда я его видел: весь в крови и с кишками наружу… — Генри вздрогнул. — По сравнению с ним ты действительно радуешь глаз. Хотя… Не представляю, что ты тут делаешь. А ну-ка, исчезни! — он замахал руками, будто отгоняя назойливую муху. — Я сказал, исчезни, сырная девочка! Отвали! — Я не сдвинулась с места, и сей факт, казалось, его очень разозлил. — Почему это она не исчезает?

— Может, потому что я не обязана отзываться на сырную девочку, ты, идиот, — процедила я.

Грейсон откашлялся.

— Боюсь, она… э-э-э… она здесь со мной, Генри, — по интонации чувствовалось, что ему за это стыдно.

— Ты что, знаком с моей сырной девочкой? — смущённо спросил Генри.

— Да, похоже на то, — Грейсон снова провёл тыльной стороной руки по лбу. — Как нам было объявлено сегодня вечером, она моя новая младшая сестричка.

— Вот бред! — Генри обеспокоенно нахмурился. — Ты хочешь сказать, что…

Грейсон кивнул.

— Я же тебе сказал, у нас дома полный бардак. Отличный выдался ужин. Флоранс была сама не своя, когда папа сообщил, что профессорша и две её дочки, а также няня и такса переезжают к нам. Через две недели.

— Но Кнопка никакая не такса, — возмутилась я. — Разве что кто-то из её далёких предков.

Ни один, ни другой не обратили на мои слова никакого внимания.

— Ох, мне жаль. Ещё и это на тебя сейчас свалилось, — Генри сочувственно положил руку Грейсону на плечо. Они шагали в том направлении, откуда появился Генри, по заросшей дорожке из мелкого гравия. Я семенила следом.

— Тогда твой папа и впрямь настроен серьёзно. Неудивительно, что ты видишь её во сне, — Генри обернулся ко мне. — Хотя, конечно, ты мог бы встретить и кого пострашнее. Она даже немножко милая, правда?

Грейсон тоже обернулся.

— И до сих пор идёт следом за нами.

— Да. Одной ей здесь как-то страшновато, — заметила я. — Кроме того, мне действительно очень интересно, что вы тут затеваете.

— Ты должен от неё избавиться, — сказал Генри Грейсону. — Действуй решительно! У меня с Пламом тоже так получилось. Он превратился в облачко дыма и растворился в воздухе. Ты мог бы, конечно, превратить её в дерево или надгробную плиту, но для начала просто прикажи ей исчезнуть.

— Ладно, — согласился Грейсон. Он остановился и ждал, пока я его догоню. При этом он глубоко вздыхал. — Что же мы делаем, Генри? Это же полный бред.

— Да, так оно и есть.

Грейсон огляделся по сторонам.

— Ты не боишься? — прошептал он затем.

— Ещё как, — серьёзно ответил Генри. — Но ещё больше я боюсь того, что может случиться, если мы этого не сделаем…

— Это кошмар, — выдохнул Грейсон, а Генри утвердительно кивнул.

— Ну, парни, хватит вам преувеличивать, — сказала я. — Вы вполне мирно прогуливаетесь по кладбищу, и я вместе с вами. Другие бы многое отдали за то, чтобы оказаться в таком вот славном сне.

Грейсон застонал.

— Ты всё ещё здесь.

— Просто прикажи ей убираться, — начал нервничать Генри. — Сосредоточься на том, чтобы она исчезла.

— Значит, так. — Грейсон твёрдо смотрел мне в глаза. Это был просто сон, поэтому я ответила ему таким же твёрдым взглядом. На ужине в сегодняшней реальности я бы не посмела этого сделать, кроме того, меня тогда больше привлекало его запястье. Но сейчас я сделала вывод, что мой новый братишка выглядел просто отлично, несмотря на своё сходство с Эрнестом и Флоранс. Всё, что у Флоранс было мягким и округлым, становилось у Грейсона угловатым и жёстким, особенно подбородок. Удивительно красивыми были его глаза — в этом приглушённом мерцающем свете они приобрели карамельный цвет. Взгляд Грейсона казался каким-то туманным, он блуждал от моих глаз к губам и обратно.

Ха! Отличный сон. Действительно замечательный. Надеюсь, сейчас не выскочит откуда ни возьмись Лотти с топором наперевес.

Генри кашлянул.

— Грейсон?

— Эм-м-м, да… — Неужели на щеках у Грейсона выступил лёгкий румянец? Он покачал головой. — Лив, прошу тебя, уходи.

— Только если скажешь, что написано у тебя на запястье, — выпалила я, чтобы преодолеть собственное смущение. — Sub um… А что дальше?

— Что?

— Sub umbra floreo, — ответил за него Генри. — Ты обязан действовать решительно, Грейсон, и ты должен этого по-настоящему хотеть.

— Но я хочу! — заверил его Грейсон. — Но она какая-то такая…